Измена. Мой непрощённый (СИ)

Но ведь перспектив никаких! Он так и будет механиком всю свою жизнь? А как же табличка «Директор, Самойлов Денис Ильич»? Или всё же Давид?

Вдруг, задумавшись, я понимаю, что разница между Давидом и Снежей значительно меньше, чем разница между Настей и Витей. То есть, потенциально возможно, что он — её будущий муж, а не я? От этакой арифметики голова идёт кругом. И я прекращаю считать…

Снежа делает фото. У неё получается очень красиво. Даже я признаю! Но до сих пор не даю ей заснять себя рядом с Никиткой. Зато в кадр попадают мои руки. Я держу ими сына, и он делает вид, что стоит рядом с кустиком белых подснежников.

Я на мгновение думаю, что Снежана — «подснежник». Мой маленький юный цветок. Что существует недолго. Мне порой кажется, что я её выдумал. И её просто нет! И Никитки не существует. Но вот же он, рядом. Живой. И Снежана кричит:

— Улыбнись!

Но я взамен хмурюсь:

— Что?

Она, посмотрев на смартфоне, смеётся.

— Папа у нас недовольный! — объясняет Никитке.

— Только не надо выкладывать в сеть, — прошу я её.

Сначала просил удалить. Но Снежана сказала, что у неё уже целая папка с моими фотографиями. И показала мне их…

В разных ракурсах я представал сам себе странным, смеющимся, хмурым. Вот я с приоткрытым ртом сижу за компьютером. Что-то считаю в уме. А вот бреюсь! Поранился бритвой, и занят своим отражением в зеркале. На одном я был спящим. И хотел возмутиться тому, что нельзя снимать спящих людей. Но фото меня увлекло! Я долго пытался узнать на этом снимке мужчину. А в этом мужчине — себя самого.

— Хорошо, я оставлю, — улыбается Снежа и продолжает снимать. Теперь уже фокус на сыне.

— Он устал, — говорю. Хотя на самом деле это я утомился держать.

Пора покурить, и я сажаю Никитку в коляску. Делаю пару шагов в сторону, чтоб не дымить. И вижу, как Джек развлекается с сучкой.

— Ах ты, старый кобель! — окликаю его и спешу оттащить. Пока дамочка, хозяйка той самой болонки, общается с кем-то по телефону.

— Не кончил, надеюсь? — дёргаю за поводок. Тот отвязался от лавки. И Джек убежал.

Сучка смотрит нам вслед.

— Ты её зацепил, — ухмыляюсь я Джеку.

Он идёт, понурив голову. И даже не удостоив даму сердца прощальным взглядом. По собачьим меркам он старше меня! Но до сих пор «на ходу».

Снежана уже «отработала ракурсы». И спешит поделиться. Я одобряю, прошу переслать пару фоток. Никита гулит. Вдруг, из отдельных слогов появляется… «папа».

— Ты слышал? — вскрикнув, Снежана подбегает к коляске. Садится на корточки и просит его повторить, — Ну, скажи ещё раз! Па-па!

— Это случайность, — бросаю я, глядя на сына, — Он хотел сказать «папоротник».

Снежана, поняв, наконец, улыбается:

— Нет! Он хотел сказать «па-па», — и опять донимает Никитку.

Первое слово Давида было ещё менее членораздельным.