Измена. Мой непрощённый (СИ)

— Слушай, — говорю, чтобы как-то отвлечься, — У Динки есть парень?

Настя хмурится:

— Парень? Да… нет. Я бы знала!

— Да? — я веду языком по губе, — Значит, мне показалось.

— У нашей дочери много поклонников, — говорит, не без гордости, Настя, — А будет ещё больше. Так что ты привыкай.

Улыбка её. Её взгляд, обращённый ко мне, нарушает то хрупкое чувство контроля, которое я так берёг. И я понимаю, что слаб! Почему в этот раз мне так трудно?

— Это то, о чём ты хотел поговорить? — давит Настя.

Словно хочет меня подтолкнуть. Ну, давай же, Самойлов. Скажи ей всю правду! Ты мужик, или нет?

Я, сглотнув, отвечаю:

— Об этом.

И несказанный мною поток обличающих слов застревает у самого горла. Решимость моя угасает! Я продолжаю держать их внутри, но уже по инерции. Зная, что им не дано прозвучать. Я не желаю обманывать Настю. Но делать ей больно сейчас равносильно тому, чтобы ранить себя самого…

— Значит, свой день рождения ты будешь в Грузии? — вопрошает она.

— Скорее всего, — я киваю, утаив от неё, что намерен слинять. И отпраздновать свой день рождения с Лежей. Напиться до чёртиков! Вырвать его из объятий заботливой Ритки. И спровадить навеки свою холостяцкую жизнь…

Я выхожу от неё в совершенно другом настроении. Будто само посещение этого дома добавляет мне жизненных сил.

— Ты давай, береги себя, ладно?

— Стараюсь, — вздыхает она. И провожает мой джип долгим взглядом.

Впереди расстилается лентой дорога. По бокам зеленеют кусты. Соседский бульдог принимается лаять, увидев машину. Я киваю соседу. Дом — это место, которое создал ты сам. И другого такого не будет.

Глава 54. Настя

Моя беременность длится без малого месяц. Но мучения, которые мне доставляет, равносильны годам. Меня ежедневно мутит, вся еда моментально выходит наружу. Но есть я хочу так безумно, как будто во мне разрастается полчище диких зверей.

Вопреки заверениям Миши, я сделала несколько тестов на следующий день. И все показали двойную полоску! Как женщины жили без тестов? Ходили к врачу? А врач, искоса глядя на их безымянный палец, выдавал свой постыдный вердикт: «Залетела».

Два дня напролёт я проплакала. Сказалась больной и продинамила Витю. Он собирался приехать ко мне. Но я запретила ему приезжать! Боялась, что выдам себя. Что он прочитает в глазах эту правду. И… странно, но мне было проще представить, что он разозлится. Чем то, что он будет рад.

Но ведь он будет рад? Я-то знаю! Сколько раз он делился со мной этой радостью, которой ещё не случилось. Рассуждал, как умён мой Давид. И как бы он воспитал своих… наших детей. Я молчала. А зря! Я должна была раньше сказать. Но о чём?

О том, что рожать не хочу и не собираюсь. О том, что жениться на мне не прошу. А зачем это всё? Наши встречи и наши объятия. Наше «гнёздышко», где всё говорит о любви.