Измена. Мой непрощённый (СИ)

Мы обменялись ещё парой фраз. И я поинтересовался, где у них можно поужинать. Она написала названия ресторанов. Я забил в строку поиска. TripAdvisor нашёл только два мало-мальски приличных. Пригласил её вечером… Она согласилась.

В тот вечер всё и случилось. Я и не думал её соблазнять! Но она рассказала, что девушка. И что ещё ни разу ни с кем. Скорее всего, словоохотливости ей придавало шампанское. И отсутствие Джека, который не норовил укусить.

Я чувствовал, что совершаю ошибку. Но мне так хотелось её совершить! Хотелось почувствовать, как это…

И… Может быть, я извращенец? Но, лишая Снежану её целомудрия, я представлял себе… Настю! Вспоминал, как она прижималась ко мне. Как стонала, кусая губу. В тот далёкий, наш первый с ней раз. Это было прекрасно! Я тогда уже точно решил для себя, что женюсь.

Со Снежаной всё было иначе. Кольцо почивало в кармане. Я незаметно стянул его с пальца и спрятал. Здесь, в этом городе, я притворялся другим. Это было как будто наркотик. Которым я очень хотел перестать себя баловать. Но не мог!

— Динка собаку просит, — сказала как-то раз Настя, уже перед сном.

— Какую? — нахмурился я.

Думая: «Только не пуделя».

— Джек-рассел терьер, — произнесла Настя.

И меня прострелило! Будто кол в спину.

— Джек? — повторил машинально.

— Ну, такая порода, — ответила Настя. Она мазала руки, и в комнате пахло какой-то травой.

— Только не Джек, — вздохнул я и лёг.

Настя надела перчатки. Как будто хирург и легла со мной рядом.

— Я ей кота предлагаю, — сказала задумчиво, — Или мышку.

Глава 8. Настя

— Смотри, вот этот примерь! — говорит Машка.

И рука её, держащая яркий свитер зелёного цвета, тянется между примерочных штор.

Надеваю и вижу. И правда, идёт! Чуть тесный в груди. Я бросаю:

— А больше размер?

— Зачем тебе больше? — просунув внутрь голову, фыркает Машка.

— Грудь выпирает, — я жмусь, пытаясь спрятать окружности.

Но Машка хватает за плечи. И держит, чтоб те были ровными.

— Твою грудь не прятать надо! Будь у меня такие свои, я бы вообще голой ходила, — произносит она с сожалением.

У неё фигура что надо! Рост и талия, стройные длинные ноги. Только вот грудь маловата. Именно этот изъян всегда был причиной для слёз.

Как сейчас вспоминаю ту, первую встречу. Мы жили в панельном. В доме на сотню квартир. Папа был жив. И мама была озабочена моим воспитанием.

Я росла очень правильной девочкой! Под строгим ярмом материнской опеки. До десяти лет ждала, пока мама родит мне сестрёнку. Но у них не сложилось. И потому всю силу заботы она изливала на нас. На меня, на отца.

Училась я на «отлично». Не дружила с плохими детьми, допоздна никогда не гуляла. Помню, как я, с ведром в руках, отправилась в сторону лифта. И удивлённо услышала плач.

Кто-то всхлипывал рядом, и я тихо ступила из света в загадочный мрак.