Измена. Мой непрощённый (СИ)

Она резко села, подтянула колени к груди. И, метнув на меня недоверчивый взгляд, прошептала:

— Зачем ты пришёл?

Игнорируя этот вопрос, я спросил:

— Почему не сказала, что беременна?

Она отвернулась:

— А что бы это изменило?

Я не сумел ей ответить. Ведь знал — ничего! Тем не менее, именно он, наш ребёнок, наш сын, стал решающим фактором в этой безумной игре. И теперь, лёжа здесь, на чужой незнакомой постели, в этой жаркой далёкой стране, я прошу у Всевышнего:

— Боже, сохрани ему жизнь. Накажи меня, только пусть он живёт. Ведь это я согрешил! Это я всё испортил.

Мать всегда говорила, что Бог милосерден к тому, кто раскаялся. А я ведь раскаялся! Так пусть же меня наконец-то услышат. Ведь где, как ни здесь, в этом городе веры, молить о прощении всех милосердных Богов.

Глава 14. Настя

Сегодня мне тяжко. Не только физически, ибо я измотала себя, как могла. Но тяжесть на сердце сильнее! Избавить меня от неё может разве что алкоголь? Но я зареклась, что не стану. Ни пить, ни курить, ни травить себя антидепрессантами. Взамен я давлю тренажёры. Качаю пресс, уже больше ста раз за присест. И бегу сломя голову, как от погони.

Теперь в «Атмосфэрном кафэ», мы сидим, попивая целебный мохито. В нём только мята и лайм. И приятная свежесть ласкает меня изнутри. Машка «топит» кусочек лимона в искрящейся содовой.

— Ты, Кучинская, мазохистка конченная, — произносит она.

— Почему? — вопрошаю рассеянно.

Она, вскинув брови, твердит:

— Потому! — и упрекает меня своим взглядом.

Я знаю и так. Потому, что я места себе не могу отыскать второй день. Постоянно хватаю смартфон: нет ли каких новостей? Тамара Петровна напишет мне сразу. Таков уговор! А Машка твердит, что напрасно. Что это безумство, трепать себе нервы из-за такой «ерунды».

— Ты мне лучше скажи, ты с Эльдаром спала, или нет? — меняю настрой.

Машка стучит длинной ложечкой о бортик стакана. Тот от прохлады покрыт конденсатом. По лицу понимаю, что нет! Но терпеливо жду, когда подруга поделится правдой.

— В общем, у нас не срослось, — отвечает со вздохом.

— Чего? — я ехидно бросаю, — Его член тебе не подходит?

Машка цокает, ложечка падает в мутную жидкость:

— Насть, ты меня удивляешь! При чём тут член?

Двое качков, что сидят неподалёку от нас, с любопытством взирают, услышав знакомое слово.

— Тише ты, — шепчу я подруге.

Но та безутешна в своей безответной любви.

— Он сказал мне, что у него в сердце другая женщина, — намекает она недвусмысленно глядя.

— Может быть, он про жену? — выпускаю наружу догадку. Но правдивость её тут же меркнет.

— Издеваешься? — фыркает Машка с обидой.

Будто я виновата, что Эль не позволил себя соблазнить. В коем-то веке мужчина отвергнул её! Пускай даже так деликатно. Но Машкино женское ЭГО не терпит отказов. И поэтому сильно болит.