Измена. Простить нельзя забыть (СИ)

Так нравится, что слюна во рту собирается. Хочу его попробовать.

Отталкиваю мужа, вынуждая отступить на пару шагов и сажусь на кровати.

Кладу руки ему на ягодицы и с готовностью обхватываю ртом горячую головку."

"Саша стонет, закрывает в глаза и запрокидывает голову, а я любуюсь его возбуждением и сама не на шутку завожусь.

С причмокиванием, выпускаю член изо рта, скольжу языком по всей длине и снова вбираю в рот, теперь уже полностью.

Саша перехватывает инициативу. Запускает руки мне в волосы и быстро двигает бёдрами так, как нравится ему. Хватает пары минут прежде чем муж делает последний выпад и изливается мне в горло. С готовностью проглатываю сперму и откидываюсь на кровати.

— Малыш, — Саша нависает сверху, целует меня, ласкает.

Он любит моё тело. Может часами целовать его, изучать языком, даря неземное наслаждение. Мой мужчина. Мой муж!

Эпилог 2

— Ты выжала из меня всё соки, — усмехаюсь я, откидываясь на спину и подтягивая жену под бок.

Зевнув, Марина кладёт голову мне на грудь, пальчиком вырисовывая узоры на прессе.

Блять, реально, больше никаких отъездов. Я чуть не сдох без своих девочек. Соскучился жутко. Уже хотел прервать командировку, но Марина не позволила.

— Значит на продолжение вечером мне не рассчитывать? — дует губы жена.

— Стареешь, Покровский. Может мне молодого любовника найти?

Знаю, что Марина шутит, но всё равно напрягаюсь.

Переворачиваюсь, опрокидывая её на спину и нависаю сверху. Смотрю в изумрудные глаза

— Я тебе покажу молодого любовника, — рычу, прикусывая нежную кожу на её щечке и щекочу за бока.

— Ай, ай, Покровский, — визжит Марина, пытаясь вырваться.

— Прекрати. Мне щекотно. Ну, Санечка.

Перестаю её щекотать и целую- нежно, практически невесомо, со всей любовью, на которую только способен.

— Больше не шути так, Покровская.

— Ладно, ладно, — хитро улыбаясь, Марина забрасывает руки мне на шею

— Да и кому я буду нужна с двумя то детьми?

— В смысле с двумя? — ушам своим не верю.

— Ты беременна? — смотрю на живот жены, но он такой же плоский, как и был неделю назад.

— Уже девять недель. Я хотела рассказать на новый год, но не вытерпела. — заметив мой шок, Маришка хмурится

— Ты что не рад, Покровский?

Бьёт меня в плечо

— Эй, приём..

Я не рад. Это не то чувство, которое можно описать этим словом. Я не знаю, как это назвать..

Это нечто большее.

— Спасибо, любимая, — шепчу сдавленно, с трудом сдерживаясь, чтобы позорно не заплакать.

— Спасибо…"