Измена в новогоднюю ночь (СИ)

Выпивают. Бабушка встаёт.

– Спасибо, всё было вкусно, но пора и честь знать.

– Собирайтесь, я отвезу вас, как и обещал, но сначала мне нужно кое-что показать Ане.

Вытаскивает меня за руку и настойчиво тянет вглубь дома. И я послушно иду, стараясь не обращать внимания на неодобрительный взгляд бабушки…

Глава 51.

Гордей затягивает меня в какую-то тёмную комнату. Не успеваю и ойкнуть, как оказываюсь распята у стены. Губы его безжалостно обрушиваются на мои, и всё что мне остаётся, принимать этот ураган и молиться, чтобы не сгореть в нетерпеливом огне этого невозможного мужчины.

– Малышечка моя, я соскучился, – шепчет, прикусывая мочку моего уха. – Хочу тебя, просто сдыхаю.

Его наглые руки задирают мою водолазку вверх, дёргают вниз чашечки лифчика, выпуская на волю уже давно ноющие соски, Гордей зарывается с блаженным стоном в мою грудь. И теперь его поцелуи обжигают чувствительную кожу.

– Троечки мои любимые, – шепчет, слепо зацеловывая.

Прикусывает сосок.

Я невольно вскрикиваю от невозможно острых ощущений, но тут же его ладонь зажимает мои губы.

– Тише, тише, – уговаривает. – Если твоя бабка сюда ворвётся, боюсь остаться без некоторых жизненно важных органов.

При упоминании бабушки сладкий дурман на пару мгновений развеивается.

– Нет, Гордей, прекрати! – отчаянно начинаю отбиваться от этих нахальных рук и губ.

– М-м-м! А ты вся в бабушку, да? – страдальчески стонет Гордей мне в шею. – Жестокая девочка.

– Не хнычь, – улыбаюсь. – Отвезём бабушку, вернёмся, и я буду вся твоя.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Поднимает мою ладонь, целует в колечко.

– А что это за комната? – спрашиваю, оглядываясь в полумраке.

– Моя старая комната, – отмахивается небрежно.

– Включи свет, пожалуйста.

Послушно щёлкает выключателем. Загорается неяркий свет.

Оглядываю весьма просто обставленную комнату. Кровать, застеленная серым покрывалом, в цвет ему плотная штора, ковёр. В углу турник, письменный стол, книжные полки.

Подхожу ближе. Замечаю на шторе круглую дырочку.

– А это что? – спрашиваю с улыбкой.

– Ну, это я курил в окно, и потом за это палево получил от отца таких звездюлей, что еле вывез, – усмехается Гордей лукаво.

– Так ты рос хулиганом? – прищуриваюсь я.

– Ужасным, – кивает, складывая руки на груди.

– Теперь понятно, откуда в тебе столько наглости. Ой, а это что? – стягиваю с полки старый альбом.

Открываю. Детские фотографии Гордея. Сердце пропускает удар, когда я смотрю на фото с его последнего звонка. Такой он здесь молоденький, улыбчивый, вихрастый, с красной лентой через плечо. А улыбка всё такая же лукавая, и ямочка на щеке.

– Ну что, влюбилась бы ты в такого плохого парня? – шепчет на ухо сзади.

– Влюбилась бы, без вариантов, – признаю я.

– Поздравляю, сейчас тебе досталась улучшенная версия.