Измена в новогоднюю ночь (СИ)

Её возбуждение осталось на моих пальцах… И она ещё хочет сказать, что не хотела?

Маленькая врушка! Текла на мои пальцы, стонала, а теперь… Р-р-р!

Дышу глубоко морозным воздухом, чувствую, как леденеет перегретая от наших игрищ спина.

В ушах ещё стоят её сладкие стоны, на губах остался вкус её губ. О, и эти охренительные троечки, которые так чётко и бесподобно легли в мои жадные руки.

А соски у неё, как я предполагал, розовые. М-м-м! Хочу! Хочу вернуться, нагнуть её уже не нежничая, и вые…, ладно, вылюбить до донышка!

Чтобы стонала до хрипов!

Очень громкая, несдержанная девочка! Как же этот Игорь упустил такую?

Но…

Холодным душем приходит воспоминание, как девочка соскочила в последний момент, когда это урод так неожиданно всплыл между нами. Теперь я его ненавижу ещё больше. Мерзкое чмо! Но ранит больше всего не это, а то, что девочка, похоже, ещё не перегорела этим мурлом.

Вспоминаю, как резко она сжалась, и взгляды эти стыдливые! Очень вовремя она вспомнила про стыд!

Это пиздец как нечестно! – хочется заорать мне на весь дом и снова всадить куда-нибудь кулак. А лучше не кулак, а всё же член! В её маленькую, тугую дырочку! И трахать, трахать, трахать…

А потом отлупить по спелой упругой заднице! И снова оттрахать!

Чтобы навсегда запомнила, что нельзя заводить до искр взрослых дяденек, а потом соскакивать в самый последний момент!

Не хотела она! Ага! Сначала мы ротик свой раскрываем, и ножки разводим, заманивая в свою слишком мокрую горячую пещерку, и грудь позволяем выгулять, а потом…

Курить хочу! Но… Сигареты остались внизу, а спускаться туда мне нельзя! Иначе эта маленькая садистка всё же получит сполна того, о чём выпрашивала своими стонами.

Зажмуриваюсь, ожидая, когда же спадёт хоть немного этот морок возбуждения. Так, Дымов, всё! Не думай, не вспоминай. Вот, на снег смотри!

Но даже снежинки напоминают о её нежной коже… И вот эти холмики наметённого снега на перилах, они же как её охуительная троечка…

И меня снова кроет, как пацана, подбрасывая всё выше.

Это проклятое наваждение!

Не выдерживаю, дёргаю молнию на джинсах, выпуская на волю дико ноющий член.

Смотрю на него с жалостью.

– Охладись немного, дружок, – стискиваю зубы от неприятных ощущений, глядя, как слегка покачивается всё ещё готовый на подвиги орган. – Всё, можешь падать. Отморозила нас с тобой Снегурка и отправила в нокаут.

Хватаю широко раскрытым ртом морозный воздух, рук уже не чувствую, тело тоже леденеет.

А вот и член, наконец, сдаётся, смиренно опадая.