Измена в новогоднюю ночь (СИ)

Грохается на колени, тянется к моей ширинке, поглаживая и глядя на меня своим фирменным блядским взглядом.

А меня аж обваривает от мысли, что она также стояла перед другими, и языком призывно облизывала свои пошлые накаченные губехи, намекая на вполне конкретные удовольствия.

– Давай, любимый, расслабься, – шепчет она. – Я тебе всё-всё позволю. Ты же хотел меня вот так, жёстко, без ограничений. Давай! – дёргает своё декольте на груди, вываливая сиськи, запечатанные в какой-то едва заметный гипюр.

Я ловлю себя на мысли, что сейчас вся эта откровенная пошлятина не заводит совершенно, а вот от неумелых поцелуев неопытной девчонки уносило, как пацана.

И мне до чёртиков становится противно. Нет, даже не от Наташки, а от себя самого, что жил вот с этим рядом и не замечал в жене повадок элитной шлюхи. Когда они появились, когда моя нежная девочка Наташа начала превращаться в прожжённую опытную суку?

А может, и не было никогда той милой девчонки, в которую я влюбился? Это я сам себе придумал, нарисовал образ, который совершенно не соответствовал нутру. Больно разочаровываться через столько лет. И назад дороги теперь точно нет.

– Отвали от меня! – отталкиваю жену от себя яростно.

– Гордей, – всхлипывает она, – ну не надо так, я же люблю тебя. И всегда любила только тебя.

– А, так со мной ты по любви, а с остальными по призванию трахалась? – усмехаюсь горько. – Очень благородно, Наташ.

– Это неправда, Гордей. Я понимаю, ты зол, – опять ползёт ко мне на коленях. – Но я знаю, куда направить твои эмоции. Накажи меня.

Извивается у моих ног. Что за бабы, слов вообще не понимают?

Хватаю её за волосы и шиплю в лицо:

– Да я лучше дрочить буду до конца жизни, чем засуну в тебя! Ты мне противна после всех мужиков, которые, я уверен, у тебя были. И не надо мне заливать про один раз! Потому что иначе я реально начну копать, вспоминать, и тогда я просто тебя грохну, ты поняла?

Отталкиваю её и выхожу на улицу. Хватаю лопату, иду к машине, начинаю яростно расчищать снег. Вот лучшее лекарство от злости, и поганых мыслей.

Не знаю, сколько проходит времени, но когда выдыхаюсь из сил, оглядываюсь, понимая, что расчистил от снежных завалов и свою машину, и Снегуркину, а заодно и дорожки.

Вот как надо выбесить мужика, чтобы он превратился в трактор! Оглядываюсь с тоской на приветливо горящие окна домика. Кривлюсь, потому что ничего приветливого в них не осталось в ту минуту, как только Аня покинула дом.

Эх, прокололся ты Гордей, теперь только чудо поможет тебе реабилитироваться.

Очищаю от снега номер машины Снегурки, достаю телефон, набираю друга.

– О, пропащий нарисовался, – слышу голос Свята.

– Скажи, дружбан мой верный, – начинаю я издалека, – тебе челюсть не жмёт?

– Да нет, вроде, – усмехается. – А что, есть предпосылки?

– Да.