Измена в новогоднюю ночь (СИ)

А он смеётся, хоть и обалдело смотрит.

– Ма, ты чего?

– Ты мне не мамкай!

Выкручивает ухо.

– Ай! – наклоняется Гордей, кое-как вырывается, потирая красное ухо, и тут же получает по спине кухонным полотенцем.

– Я тебя как воспитывала, а? Ты чего это девочку за нос водил, почему про курву свою сразу не сказал? Почему мать краснеть должна, а?

– Да он не водил…, – хочу заступиться. – Почти…

– Так водил или не водил? – громыхает женщина.

– Водил, – виновато склоняет голову Гордей, – каюсь, виноват, исправлюсь. Ты мне уши только оставь, ма, – лыбится, как кот. – А то Аня меня разлюбит.

– От зараза, а! – машет на него мать рукой. – Вот с детства такой. Котяра! Только начнёшь его ругать, как он тут же придёт, во всём сознается и глаза свои огромные как выпучит. И давай мурлыкать, подлизываться! Как его ругать, паразита?

– А не надо его ругать, – подтягиваю Гордея к себе, он садится у моих ног, кладёт голову на мои колени.

Глажу его по волосам ласково, а он счастливо жмурится.

Тут и Людмила Степановна перестаёт бушевать, снова смотрит на нас умилённо.

– Правильно, хватит его ругать. Его любить надо, – становится рядом и тоже гладит сына с нежностью в глазах. – Недолюбленный он. Если найдёшь к его сердцу ключик, он тебя на руках до конца жизни носить будет.

У меня на глаза даже слёзы наворачиваются. Особенно, когда Гордей поднимает голову и, преданно глядя в глаза, одними губами шепчет:

– Буду… Клянусь…

Глава 33.

Мы едем назад в гостиницу уже затемно. Снегурка дремлет на пассажирском сидении рядом. Наконец, спокойная и умиротворённая. Да, девочка нервничала, переживала, но я был уверен в своей матушке. Она у меня бывает иногда слишком прямолинейна и грубовата, но душевная, и доброты в ней через край.

В итоге всё получилось даже лучше, чем я мог ожидать. Аня ей зашла. А ещё мать впервые за долгое время посмотрела на меня без привычной уже примеси жалости и разочарования, при упоминании моей семейной жизни. С Натальей они уже давно в состоянии тихой войны.

Началась она не сразу. Вначале мама вполне тепло приняла невестку. Видела мои восторженные, влюблённые глаза, благословила на брак. Но что-то в Наталье её насторожило сразу, хоть мама и не отговаривала меня. Позже уже сказала, что понимала бесполезность этого мероприятия. Я бы всё равно не послушал, а отношения были бы испорчены. Сказала она мне только один раз перед свадьбой: присмотрись и подумай хорошо. А решил, потом не жалей.

Собственно, всё так и вышло. Я решил. Я сделал. А жалеть? Поздно уже жалеть. Нужно попытаться исправить.

Конечно, мирные отношения между невесткой и свекровью продержались недолго. Они с первого дня постепенно накаляли друг друга и однажды сорвались.