Измена в новогоднюю ночь (СИ)

Если беременность Наташкина подтвердится, то я не вижу ни одного достойного варианта выхода из ситуации. Это полный пиздец, как ни крути. Ребёнка я своего не брошу, Наташка будет манипулировать, трепать нервы всем, жизни нам со Снегуркой не даст.

И гуманнее было бы отпустить девочку, а самому уже вариться в этом болоте. Моя ведь трясина, потому, наверное, и не опускает."

"Но от одной мысли, что Ани не будет в моей жизни, внутри начинают взрываться боеголовки, выжигая меня дотла, душа восстаёт против всеми силами. Как я без неё теперь? Я ведь сдохну. Я не вывезу всё это.

А с ней… Что, если не вывезет она?

От безысходности хочется взвыть, бью по рулю кулаками, но легче не становится.

Подъезжаю к гостинице, с тоской смотрю на вход. Хочется рвануть к моей сладкой девочке, и ни о чём не думать, но… Чёрт!

Почему всё так жестоко и несправедливо? Сутки счастья с моей рыжей очаровашкой, это всё, что я заслужил? Где же я так накосячил в этой жизни?

Так! Пытаюсь собрать себя в кучу.

Зажмуриваюсь, принимаю решение: прямо сейчас не буду говорить Ане самую шокирующую новость. Утром всё выясню у докторов наверняка про сроки, состояние Наташки и прочее, потом буду думать. А сейчас…

Я хочу ещё один глоток счастья…

Возможно, последний. Иначе я просто не вывезу всё, что ждёт меня там, в уродливой реальности, если Аня решит оставить меня.

Выхожу из машины, иду через дорогу к только что открывшейся кофейне.

Сейчас я буду радовать мою девочку…

Покупаю кофе и пирожные с кремом и ягодами. Пока готовят мой заказ, захожу в интернет-магазин, заказываю доставку нового телефона.

Спешу к нашему номеру.

Захожу тихо-тихо…

Замираю. Девочка моя спит так сладко…

По постели разметались рыжие кудри, малышка в маечке и белых трусиках. Попка в них просто вау! Стройная ножка закинута на одеяло, обнимает во сне подушку.

Ласкаю жадным взглядом каждый изгиб её идеального тела.

Чувствую желание, но гораздо ярче другое – мне хочется прижаться губами к её коже, бьющейся на шее венке, собрать мурашки даже не для того, чтобы взять, удовлетворить рвущее вены возбуждение. Я хочу её запомнить…

Особенно вот то невероятное ощущение близости и тепла, которые родились между нами…

Внутри болезненно дрожит от липкого страха всё это потерять.

Как сохранить, как закрыться от злобного внешнего мира? К сожалению, это невозможно.

Достаю телефон, делаю серию фото, чтобы запечатлеть момент. Возможно, скоро только они и останутся у меня в память о самой яркой и счастливой странице в моей жизни.

Аня ворочается во сне, ресницы дрожат.

И пока она всё ещё такая тёпленькая и невменяемая со сна, я ныряю к ней под бочок, улетаю от поцелуев в шею, вырез маечки, ловлю пухлую губку.

– Гордей, – вздыхает она.

– Не просыпайся.