Измена в новогоднюю ночь (СИ)

Передо мной пазлами встают наши прикосновения, признания, шёпот и… глаза Гордея…

И теперь я чётко «слышу», что они мне кричали…

Только это срабатывает как тот самый взрыв зеркала в моём сне!

И мне кажется, что на меня прямо сейчас летят острые осколки, впиваясь в самое сердце.

А в голове вспыхивает мысль, что я той ночью всё же ошиблась с дверью…

Глава 37.

Секунды тикают, а я всё в том же ступоре…

Прислушиваюсь к себе…

Больно. Но… Я жива. Просто болезненный спазм в животе не отпускает.

Одинокая слеза стекает по щеке. Ребёнок…

Поэтому ты так трепетно со мной прощался, да? Это ведь было прощание, я правильно поняла?

Нет, я знаю, ты потому и промолчал, не знал как сказать, что нет у нас с тобой светлого будущего, не будет “вместе”, не будет “нас”.

А может, и будет, но в такой ущербной версии, что предлагать такое у тебя язык не повернулся?

Судорожно вздыхаю… Обидно за Гордея даже больше, чем за себя. Он достоин лучшего. Он ведь как раз от такого сценария и пытался уйти, чтобы не обрекать своего ребёнка на скандалы и тихую ненависть родителей друг к другу.

В этой версии не будет счастливых. От безысходности хочется побиться головой о стену.

Но я не хочу даже шевелиться, я просто застыла, ощущая ледяную глыбу внутри, которая не даёт вздохнуть.

Телефон снова вздрагивает вызовом. Не Гордей. Опять Эвелина.

Мне не хочется отвечать. Я бы хотела дождаться Гордея. Перевожу телефон в беззвучный режим и отрешённо смотрю, как настойчиво до меня пытается докричаться мать.

Что ей ещё нужно? Рассказать мне в очередной раз, как ошиблась я в выборе мужчины, какая я дура бесхребетная и прочее?

Обойдусь без её ущербного видения жизни через призму денег, статуса, и другой шелухи.

Телефон замолкает, но от Эвелины тут же летит сообщение, и я успеваю увидеть только первые слова, от которых мой ступор мгновенно проходит, и я хватаю телефон.

“Бабушка в больнице, у неё случился сердечный приступ”.

Что?!

Это уже слишком… Я не переживу, если…

Трясущимися от страха руками набираю бабушкин номер, но оператор сообщает, что телефон абонента выключен. От этого тревога возрастает во сто крат.

Звоню Эвелине.

– Алло, – тут же отвечает мать.

– Что с бабушкой?!

– Вот, хоть что-то тебя в этой жизни интересует, – с недоброй усмешкой. – Это ты её довела своим блудом с женатыми мужиками.

– Что? – подскакиваю."

"– Да-да, – добивает меня мать, – подружка твоя в деревню приехала, слухов там распустила один хуже другого. Что ты жениха своего перед свадьбой бросила, и замужнего из семьи увела. Тебе Зоя Анисимовна не дозвонилась, зато набрала соседку из квартиры напротив. И та ей ещё дров подкинула. Рассказала, что всё так и есть, и видела она, как ты тут с Гордеем по подъездам обжималась.

Боже…

Сажусь, как громом прибитая.