Извращённое Королевство

Об ангельской улыбке Эбби, смехе Илая и хихиканье Эльзы.

О мелочах. О невозможных вещах.

Потому что, по правде говоря, Агнус был прав. Я завел семью с психически неуравновешенной женщиной, и был слишком поражен, чтобы мыслить здраво.

Я завел семью с женщиной, которая не должна была рожать.

Эльза никогда этого не узнает, но именно из-за пренебрежения Эбби — Илай утонул. Она сняла с него плавательный жилет и попросила его войти в воду. Она велела ему быть свободным.

Она призналась мне во всем этом на его похоронах.

Возможно, именно поэтому Эбби потеряла все ориентиры после его смерти.

Ее представление о свободе отличается от любого из нас.

Эбби была травмирована с юных лет. Она была сломлена, но улыбалась. Она была невинна, но хотела быть дикой.

Она была другой, и именно поэтому меня влекло к ней. Я был мотыльком, привлеченным пламенем, которое в конце концов сожгло меня.

Если бы я мог исправить прошлое, я бы запер Эбби в ту же секунду, как родилась Эльза. Я бы последовал рекомендации терапевта и держал ее подальше от детей.

Правда в том, что я был эгоистом, и теперь нет способа исправить мой эгоизм.

Вот почему мне кажется, что я ничего не добился за свою сорокачетырехлетнюю жизнь.

Деловые предприятия и экономический успех не в счет. Десять лет назад я даже не смог защитить своих сотрудников от пожара.

Однако, смотря на Тил и слыша ее слова, я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице. Может, я и не многого добился, но, по крайней мере, спас ее и Нокса. Это лучшее, что случилось в моей жизни после Эльзы.

И Агнус.

Я дал Тил договорить. Она говорит быстро, пропуская слова и выпаливая то, что у нее внутри.

Тил не разговорчива, но когда она заговаривает, то не знает, как остановиться.

Я позволяю ей продолжать, потому что, если я прерву ее поток, она потеряет свою цепочку мыслей.

— Тебе не обязательно это делать, — говорю я ей, как только она заканчивает. — Я найду другой способ.

— Нет. — она топает ногой, вставая. — Я в деле, папа. Я приняла решение.

— Подумай об этом более серьезно, Тил.

— Я подумала. Вот почему я с тобой разговариваю. Я хочу это сделать.

— Сделать что? — врывается Нокс, опускается на подлокотник кресла Тил.

Я качаю головой. Дети это головная боль. Он такой живой и энергичный, что иногда сводит с ума.

Он всегда говорит, что хочет быть моим лучшим сыном, угрожает Эльзе и Тил, чтобы они не переступали черту. Он уже мой любимчик, я просто не говорю ему об этом, чтобы он не потерял свою энергию.

У Нокса есть приводящая в бешенство привычка терять интерес, как только он получает, желаемое.

— Что собираешься делать, Ти? — он тянет сестру за пряди. — Только не говори, что папа согласился позволить тебе проколоть свой пупок.

— Проколоть пупок? — я пристально смотрю на нее.