Извращённое Королевство

Это мой шанс избежать этого, но, по правде говоря, я не хочу.

В глубине души я хочу, чтобы мне было больно.

Если Эйден открыто признается, как сильно он извращенно хочет меня и не может насытиться мной, я могу стать такой же."

"— Сделай это, — бормочу я.

— Даже если будет больно?

— Особенно, если будет больно.

Он рычит и медленно проникает в мою тугую дырочку.

Я остаюсь неподвижной, не дышу.

— Расслабься, — стонет он. — Расслабься. Не сопротивляйся мне.

Я изо всех сил стараюсь сбросить напряжение с плеч. Член Эйдена едва находится внутри, и это вызывает жжение.

Он погружает свои пальцы в мою киску, и удовольствие расслабляет мои мышцы.

Свободная рука Эйдена сжимает мое бедро, и он врывается в меня на одном дыхании.

Я кричу, боль разрывает меня изнутри. Слезы наворачиваются на глаза.

О, Боже.

Это больно. Это чертовски больно. Это даже хуже, чем когда он лишил меня девственности.

Я уже собираюсь передумать, сказать ему, чтобы он остановился, но потом он начинает двигаться. И в моей киске, и в моей заднице. Его пальцы встречаются с членом через тонкую стенку, и его большой палец скользит по клитору.

— Ох... Ааааа.

— Нравится, да?

Глубокий голос Эйдена заводит меня еще больше.

Я прижимаюсь попкой к его бедру, нуждаясь в большем.

Он протягивает руку и щиплет меня за сосок. Я вскрикиваю от мучительного ощущения.

— Ответь мне, — приказывает он.

— Я... — я ахаю. — Да.

— Да?

— Д-да...

— Тебе больше нравится мой член в киске или в твоей заднице.

— Я... не знаю.

— Хм. Я люблю твою задницу так же сильно, как и твою киску. — он ускоряется. — Никогда не думал, что такое возможно.

— Эйден...

— Ты здесь такая чертовски узкая, милая. Я едва могу пошевелиться. Чувствуешь, как сильно ты душишь мой член?

Грязные разговоры Эйдена, должно быть, заразительны, потому что все, что я могу сказать, это:

— Да.

Он входит в меня в долгом мучительном ритме, который вырывает из меня удовольствие.

— Тебе это нравится?

— Да...

— Тогда кончи для меня.

Его властный тон поражает до глубины души. Вихрь удовольствия захлестывает меня, как ураган. Мои нервы так возбуждены, что я кончаю дважды, в одно и то же время. Или, может, это один долгий оргазм, перетекающий в следующий.

Я даже не могу это контролировать. Оргазм овладевает мной, как одержимость, как потусторонняя сила.

Я выгибаю спину, повторяя имя Эйдена, как молитву. С таким же успехом он мог бы сейчас прикасаться к моей душе, а не к телу.

— Скажи, что любишь меня, — рычит он мне на ухо, когда его толчки становятся дикими.

— Я люблю тебя, — задыхаюсь я.

Он следует за мной по склону с хищным рычанием.

— Моя. Ты полностью моя.

Да.

Больше бесполезно это отрицать.

Если мы никогда не найдем выход отсюда, я умру счастливой, зная, что я с человеком, которого люблю больше всего на свете.