Извращённое Королевство

Хотя он кажется беззаботным, на самом деле Нокс смертельно опасен, когда дело доходит до того, чего он хочет.

Хотя быть в его компании весело. Это напоминает мне о дружбе, которую я оставила позади.

У меня болит грудь при этой мысли. Мне больно, как сильно я скучаю по Ким и Ронану и даже по Ксандеру и Коулу.

Я скучаю по легкой дружбе, которую мы разделяем, по смеху и даже по секретам, скрывающимся под поверхностью. Всадники могут быть королевской крови в КЭШ, но каждый из них несет в себе тайну настолько осязаемую, что это манит.

Что касается Эйдена..

Нет.

Я вычеркивала его из своих мыслей с тех пор, как приехала сюда.

Он не заслуживает моих мыслей или слез. Ни сейчас, ни когда-либо.

Может, если я буду продолжать цепенеть перед ним и его загадочным существованием, я в конце концов сотру его.

Сильно бредишь, Эльза?

Я подавляю этот голос, как только он поднимается.

— Ты помнишь то дерево? — папа указывает на старую сливу в восточной части сада. — Ты все время лазила по ней, а потом тебе было трудно спуститься, как котенку.

Я улыбаюсь, останавливаясь как вкопанная рядом с папой.

Агнусу нужен был Нокс, чтобы помочь ему с инвентаризацией дома.

Мой приемный брат — все еще странно думать о нем в таком ключе — согласился только тогда, когда Агнус пообещал ему новые дорогие наушники, которые он присматривал.

По какой-то причине я думаю, что Агнус забрал Нокса, потому что знает, что нам с папой нужно побыть наедине.

Я закутываюсь в пальто. Дождя нет, но холодная погода пробирает до костей. Темно-серые облака висят над нами со зловещим обещанием беззвездной ночи в ближайшем будущем. Как глаза Эйдена.

Нет. Не стану думать о нем.

Какого черта у него глаза цвета облаков перед дождем? Теперь он будет врываться в мои мысли всякий раз, когда пойдет дождь.

В такой стране, как Англия, это сущая пытка.

Это похоже на то, будто ты попал в эпицентр урагана, разбит на куски, и у тебя нет выхода.

Я выкидываю его из головы и сосредотачиваюсь на папе.

Он одет в черный, сшитый на заказ костюм, но без пальто. Словно ему не холодно.

Как Илаю.

Когда мы были маленькими, мои руки были ледяными, но руки брата казались уютными зимами и горячим шоколадом.

Мы много пили вместе. Я имею в виду горячий шоколад.

Волна печали накрывает меня при воспоминании о нем — или об отсутствии.

Его лицо все еще как в тумане, даже сейчас.

Это первый раз, когда мы с папой проводим время наедине; это мой шанс задать вопросы. Кто знает, когда Нокс снова решит присоединиться к нам?

Я указываю на пустое место возле дерева.

— Там были качели. Я обычно сидела на руках мамы в нем, и она пела мне.

Папа замирает, будто я только что вылила ведро ледяной воды ему на голову.

Я напрягаюсь, как натянутая веревка. Что я сделала? Я сказала что-то не так?

— Ты помнишь.