Катастрофа

Однако сорок семь тысяч жителей, занимающих в основном самые низкие ступени в иерархии Корпорации, были большей частью обитателей перенаселённого Бункера, и с таким количеством голосов были вынуждены считаться все.

— Итак, господа, не будем тратить время впустую, — Арториус поднялся и упёрся ладонями в поверхность стола, обводя взглядом присутствующих. — Совет в третий раз отверг мой план развития, и по закону я больше никогда не смогу вынести его на обсуждение, — в зале раздался возмущённый ропот, и чиновник позволил себе небольшую паузу, удовлетворённо прислушиваясь к голосам своих сторонников.

Его самолюбие нежилось под тёплыми волнами возможности лишний раз ощущать факт собственного признания. Спустя пару секунд Арториус призвал профсоюз к тишине. — Господа, сомнений нет. Это не недальновидность Совета. Перспективы, открывающиеся в случае воплощения НАШЕГО плана, очевидны даже жителю Вип, — третий помощник Управляющего особенно выделил голосом слово «нашего». Сейчас было важно подчёркнуть, что Совет отверг не предложение одного человека, но чаяния десятков тысяч служащих Корпорации.

— Налицо полная неспособность членов Совета к руководству, отсутствие заботы о жителях бункера в целом и, что особенно печально, абсолютное невнимание к проблемам обитателей Улья, а ведь именно мы кормим весь бункер, обслуживаем системы жизнеобеспечения и выполняем всю самую тяжёлую, а подчас и грязную работу, без которой немыслимо само существование бункера! Подобное отношение к людям, на плечах которых держится всеобщее выживание, оскорбительно, возмутительно и категорически НАМИ НЕ ЗАСЛУЖЕНО!

При этих словах тишину кабинета разорвал многоголосый шум возмущения, и чиновник снова замолчал.

Арториус, сохраняя на лице скорбную мину, ухмылялся в душе. Возможность управлять этим тупоголовым стадом доставляло ему почти физическое удовольствие. Он пару мгновений упивался ощущением могущества, после чего поднял вверх руки, прося тишины.

— Апатия Совета лишний раз доказывает несостоятельность нынешних директоров. Мы не можем просто так отказаться от своих взглядов. Не имеем права! Мы несём ответственность за наши семьи, за будущее наших детей! — снова поднялся шум одобрения.