Караваль

В первую очередь они используются артистами Караваля, чтобы быстро добираться из одного места в другое.

– А иногда здесь случаются убийства, – скривив губы, добавил Хулиан.

Его глаза запали, скулы выпирали сильнее обычного, черты лица заострились. Скарлетт и рада бы ему помочь, но не знала как. Он казался таким же сломленным, как и она сама.

– Ты все еще настроен на месть? – уточнила она.

– Скажи я «да», ты бы попыталась меня остановить? – Он бросил взгляд на лежащее на полу мертвое скрюченное тело Данте.

Скарлетт чувствовала, что следует ответить утвердительно.

Она всегда верила, что насилие ни к чему хорошему не приведет. Но смерть Данте и исчезновение Валентины развеяли ее иллюзии касательно того, что Караваль – всего лишь игра.

Она привыкла считать злодеем своего отца, но теперь оказалось, что и магистр Караваля не меньшее чудовище! Похоже, бабушка не преувеличивала, говоря, что чем дольше Легендо вел себя как негодяй, тем прочнее вживался в эту роль.

Скарлетт осторожно протянула руку и сжала холодные напряженные пальцы Хулиана.

– Я сожалею о твоей…

Она осеклась, услышав эхо шагов: они были тверды, решительны и неумолимо приближались.

Голосов она не слышала, но могла бы поклясться, что узнала поступь. Она испуганно выдернула руку из ладони Хулиана.

– Это мой отец!

Хулиан резко повернул голову в ту сторону, откуда доносился звук. В мгновение ока его печаль испарилась.

– Твой отец здесь?

– Да, – только и сказала Скарлетт, и они бросились бежать.

24

– Сюда! – Хулиан потянул Скарлетт к кирпичному коридору, освещенному искрящейся паутиной.

– Нет! – возразила она, подталкивая его влево. – Я пришла по дорожке, выложенной камнями.

Правда, она не припоминала, чтобы в кладку стен были вкраплены сияющие самоцветы. Скорее всего, просто не обратила внимания. Топот сапог за спиной становился все громче. Хулиан нахмурился, но последовал за ней. Вскоре они стали соприкасаться локтями, поскольку стены туннеля неумолимо сужались, царапая кожу выпирающими со всех сторон камнями.

– Почему ты не сказала мне, что твой отец здесь?

– Я собиралась, но…

Хулиан зажал ей рот своей пропитанной солью грязной рукой и, прошептав: «Ш-ш-ш, тише!», взялся за один из усеивающих стену светящихся камней и повернул его, как дверную ручку.

Они шагнули в темную неизвестность, заключенную во влажных холодных, как лед, стенах. Скарлетт почувствовала, как их сырость пропитывает ее тонкое платье, и постаралась дышать ровнее.

Запах аниса, лаванды и гнилых слив как дым просочился под странную дверь, через которую они только что вошли, и перебил исходящий от Хулиана приятный аромат.

– Я тебя в обиду не дам, – прошептал он, заслоняя Скарлетт своим телом в попытке защитить.