Караваль

Она выросла с мыслью о том, что сама виновата в жестоком отцовском обращении и что за совершенную ошибку полагается наказание. Теперь же с ее глаз словно спала пелена: во всем виноват отец! Ни один человек не заслуживает подобной жестокости.

Происходящее здесь и сейчас также представлялось ей неверным. Целуя Хулиана, она чувствовала, что поступает правильно. Два человека решили показать друг другу частичку своего уязвимого внутреннего мира. Это то, чего Скарлетт сама хотела и чего заслуживала. Никто другой не имел права решать, кому ей выказывать благосклонность. Верно, отец всегда обращался с ней как с вещью, которую можно купить или продать, но она таковой не являлась.

Раньше Скарлетт всегда казалось, что у нее нет выбора, но теперь начала понимать, что заблуждалась. Просто, чтобы отважиться на сложный шаг, требуется недюжинная смелость.

Очередной щелчок – теперь граф принялся расстегивать пуговицы рубашки. Взглядом он давал Скарлетт понять, что скоро снимет с нее мокрое платье и доведет эту сделку до конца.

– Холодно здесь, вам не кажется? – Скарлетт схватила кочергу и принялась ворошить поленья в камине.

Языки пламени взвились вверх, раскаляя металл до оранжево-красного оттенка – цвета храбрости.

– Хватит! Пламя разгорелось достаточно.

Граф решительно взял ее за плечо. Скарлетт развернулась и направила раскаленную докрасна кочергу ему в лицо.

– Не прикасайтесь ко мне!

– Ах, милая моя! – Он казался лишь слегка удивленным ее выпадом и совсем не таким испуганным, как ей бы хотелось. – Мы сделаем все очень медленно, если хочешь, но прошу, положи кочергу! Не ровен час, поранишься!

– Уж я прослежу за тем, чтобы не навредить самой себе, – отозвалась Скарлетт, едва не тыкая кочергой в ярко-зеленый глаз графа.

 – А вот вы можете оказаться не столь удачливым. Так что оставайтесь на месте и не говорите больше ни слова, не то изукрашу вас таким же шрамом, какой теперь останется у Хулиана.

Дыхание графа участилось, но его голос звучал все так же ровно, когда он сказал:

– Боюсь, ты сама не понимаешь, что творишь, моя милая.

– Перестаньте меня так называть! Я вам не принадлежу и вполне осознаю свои действия. А теперь ложитесь на кровать.

Скарлетт взмахнула кочергой, но ее красный наконечник уже начал тускнеть, остывая.

Она-то собиралась привязать графа к кровати, но теперь поняла, что ничего у нее не выйдет. Едва она опустит свое импровизированное оружие, он набросится на нее, а она, хоть и угрожала, вовсе не была уверена, что сумеет его ударить.

– Я знаю, что ты напугана, – спокойно сказал д’Арси. – Немедленно брось кочергу, и я забуду это прискорбное происшествие и не причиню тебе зла.

Зло.

Тут Скарлетт вспомнила о защитном эликсире, купленном в палатке в Кастильо Мальдито.