Караваль

В камине уже горел огонь, теплый и сверкающий, отбрасывая медные отсветы на стены, оклеенные обоями в цветочек: бутоны белых роз с рубиновой каймой, в разных стадиях цветения. Треск горящих поленьев был для Скарлетт сродни колыбельной и, убаюканная, она подошла к огромной кровати под балдахином – прежде ей не доводилось видеть ложе таких внушительных размеров. Должно быть, именно поэтому комната считается особенной. Укрытая прозрачными белыми занавесками, свисающими с резных деревянных балок, кровать была застелена толстыми стегаными одеялами, украшенными бантиками смородиново-красного цвета. Шелковые подушки и пуховая перина так и манили в свои объятия…"

"Вдруг стена задвигалась.

Скарлетт замерла на месте. В комнате внезапно стало жарче и теснее. На мгновение она понадеялась, что это ей лишь померещилось.

– О, нет! – вскричала она, беспомощно наблюдая, как Хулиан входит через расположенную рядом со шкафом узкую дверь, которая до сих пор сливалась с обоями и была совершенно не видна. – Как ты сюда попал? – Еще не услышав его ответа, она догадалась, что произошло.

Подмигивание содержательницы постоялого двора. Ключи. Особые распоряжения.

– Хозяйка специально отвела нам одну и ту же комнату!

– Значит, тебе удалось убедить ее в том, что мы любим друг друга. – Хулиан посмотрел на роскошную кровать.

Щеки Скарлетт вспыхнули красным – цветом карточной масти червей, крови и стыда.

– Я не говорила, что мы любим друг друга – а лишь то, что помолвлены!

Хулиан рассмеялся, но Скарлетт была ошеломлена.

– Это не смешно. Мы не можем спать вместе в одной постели. Если кто-нибудь об этом узнает, я погибла.

– Опять ты драматизируешь. Тебя послушать, так любой пустяк способен разрушить твою жизнь.

И все же, если поползут слухи, граф откажется брать ее в жены…

– Ты же видел моего отца. Узнай он о том, что…

– Никто ничего не узнает. Полагаю, именно по этой причине здесь две двери с разными номерами. – Хулиан подошел к огромной кровати и плюхнулся на нее.

– Тебе нельзя спать в этой постели, – запротестовала Скарлетт.

– Это еще почему? Она очень удобная.

Хулиан стянул с себя ботинки и с громким стуком уронил их на пол. Затем снял жилет и принялся расстегивать пуговицы рубашки.

– Что ты делаешь? – в ужасе воскликнула Скарлетт. – Прекрати немедленно.

– Послушай, Малинка. – Пальцы Хулиана замерли на очередной пуговице. – Я же обещал, что и пальцем тебя не трону, и сдержу слово. Но я не стану спать на полу или в том крошечном кресле только потому, что ты девушка. Эта кровать достаточно большая для нас обоих.

– Ты действительно думаешь, что я лягу с тобой в постель? Ты с ума сошел?

Глупо было даже спрашивать: совершенно очевидно, что так оно и есть.