Хочу тебя в долг

Искать людей, связь устанавливать.

И это только начало. Предупреждение. Дальше — круче. Отрезали семь пальцев, после руку отхватят, а там и до глотки останется единственный укус. Слабака загрызут.

— Можно собрать доказательства, — продолжает Зураб. — Можно прижать его к стенке. Но тут заранее понятно, как ситуация обстоит. Парень одурел от запаха крови. Совсем обезумел, раз решился на вас полезть, еще и с такой наглостью.

— А ты уверен, что это он? — спрашиваю вдруг.

— А кто еще? — поражается.

— Очевидный вариант, — протягиваю. — Простой. Понятный. Подозрительно удобный.

— У него есть ресурсы, — замечает Зураб. — Остальным нет резона затевать войну. Время спокойное. Битва выгодна только одному. Поделить власть. Поменять порядок.

— Проверь видео, — говорю. — Выгрызи оттуда все, что сможешь найти и даже больше. А также отследи всех, кто мог выкупить партию гранат для этой операции. Мне нужен полный список. Нужен уже вчера.

— Понял, шеф, — соглашается. — Все будет в лучшем виде. Но за последнюю неделю много совпадений. Он и встречу с вами просил, настаивал. Теперь срыв поставок.

— Он?"

"— Викинг, — выдает и вздрагивает. — Полагаю, только ему и выгодно мутить воду. Мало кто со мной не согласится. У него были все шансы провернуть операцию, выход на поставщика новых гранат там точно есть, связь налажена. Даже проверять не стоит. Все ясно.

— Чего побледнел? — кривлюсь. — Вижу, кликуху его произнести боишься. Говоришь и будто грудь раздираешь.

— Шеф, — отшатывается, взвивается весь.

Забавное зрелище. Мой помощник трусит. Неприкрыто. Белее полотна становится. А вроде не первый день в деле, всякого успел повидать.

Дьявол. Да он старше меня. Старше моего покойного отца. А чуть в штаны не накладывает при упоминании какого-то сопляка. Смехота.

— По имени называй, — заявляю. — Так полегче будет. И кирпичи не отложишь.

— Шеф, — отводит взгляд. — Я же видел, после чего он получил это прозвище. Вживую видел. Я не одну войну прошел. Всякое встречал. Был уверен, меня ничем не удивить. Но тот день в памяти отражен как самый страшный час. Ни под пулями такого не было. Ни под пытками. По-всякому судьба крутила. Но тот раз все перебил.

— Похоже, парень хорош, — хмыкаю.

— Он безумен! — восклицает. — Нелюдь. Садист. Я на своем веку много отморозков повидал. Но этот… хуже него просто нет. Такому верить нельзя. Без сердца он, без морали и без совести.

— Чем больше ты о нем рассказываешь, тем сильнее желание с ним лично пообщаться, понять, так ли черт страшен.

— Вы просто не видели, что он сделал с тем беднягой, — качает головой.

— С предателем?

— Такого никто не заслуживает, — заключает. — Даже падаль. Даже самый отпетый преступник.