Хочу тебя в долг

Сразу показать что к чему.

Вся эта философия ниже пояса. Невольно тянет поспорить. Но я понимаю, что женское мнение мало значит для Амира. Он в своей правоте уверен. Точку зрения не изменит.

Похоже, для мужчин действительно на первом месте их достоинство. Особенно для таких мужчин как громила, жестоких и непреклонных. Мне надо научиться этим управлять.

Любопытно, это вообще возможно? Управлять им. Звучит дико.

— Я просто не представляю, как ты это совмещаешь, — признаюсь честно. — Секс и бизнес. Ведь плотские утехи расслабляют и…

— Ого завернула, — хохочет. — Плотские утехи? Это записывать надо.

Такую интересную херню городишь. Мозг вывихнуть можно.

— Ну спасибо, — хмурюсь.

— Ха, так прикольно же.

— Комплимент?

— Типа, — скалится. — Тортик свой жуй.

Десерты выглядят соблазнительно. Глупо противиться искушению, к тому же, должна быть хоть какая-то компенсация за его постоянное хамство? Приступаю к дегустации, начинаю со штруделя. Невесомый крем, нежнейшая консистенция, буквально тающая во рту — и это только соус к основной части. Тут и правда глаза от удовольствия вмиг закатываются. Уплетаю лакомство за обе щеки.

Даже перестаю замечать пристальное внимание со стороны Амира. Полностью предаюсь вкусовому наслаждению. Магия, не иначе. Такое мог создать лишь настоящий волшебник. Прихожу в чувство, когда моя тарелка пустеет. Тянет и ее вылизать, если честно. Собрать каждую каплю чудесного нектара языком. Но это же некрасиво. Не при людях же. Надо приличия соблюдать.

Я поднимаю взгляд на громилу и гулко сглатываю. Запиваю свое смущение крупным глотком кофе.

Этот чертов развратник совсем другое представлял, пока я увлеклась десертом.

Явно предвкушал то, какое именно применение найдет моему рту. Его горящие глаза не позволяют сомневаться в самых разнузданных желаниях.

— Раз тебе нужно так много секса, то и женщин хочется разных, — озвучиваю вполне логичную мысль. — С одной ведь надоедает, становится скучно.

— Да, — ухмыляется, в бесовских искрах его взгляда могу увидеть отражение тысячи женщин, которых он использовал по назначению и вышвырнул, наигравшись. — Но бывает иначе.

— О чем ты? — сама свой голос еле слышу.

— Мужику надо много девах, только если ни одна его не цепляет, — заявляет ровно.

 — А как зацепит, как пулей в грудину войдет, так других замечать перестаешь.

— И ты… — договорить не решаюсь.

— Я в это слезливое дерьмо слабо верю, — насмешливо заявляет Амир.

— А во что ты веришь? — ощущаю болезненную горечь внутри.

— В твою звездень, — припечатывает издевкой, резко нагибается вперед и под столом хватает меня ладонью так, что отнимаются ноги, трется щетинистой щекой о мою обнаженную шею. — Тугую. Упругую. Горячую. Чистый кайф такую звезденку растягивать.