Хочу тебя в долг

Гордая типа? Может, от страха онемела?

Я должен наказать ее. Жестко. Безжалостно. За расспросы. За то, что лезет, куда не просят. Болтает много. Пробует выведать чужие секреты.

Должен. А не могу. Изнутри теплотой заливает. Плавит кости. Волю нагибает. Мозг отрубает. Не похоть. Явно. Тогда что? Откуда во мне это сопливое дерьмо? Тянет зацеловать. Заласкать. Засадить, но так чтобы и ей в кайф, чтобы кончала, выла и орала, билась под мной. Плевать мне было на бабское удовольствие. Вообще, не заморачивался. Свое получал и дальше двигал. Теперь вдруг заклинило.

Я столько на испытании не думал, как тут, перед тугой жопой.

Понятно, здесь ее не трону. Не порву. Но наблюдать круто. Пугать. Лапать. До красных отметин ягодицы тискать. До синяков. Ощущать под пальцами эту аппетитную задницу.

— Неужели тебе не нравится красивая одежда? — вдруг подает голос девчонка. — Раньше ты сам платье покупал. Ну на корпоратив. Что изменилось? Почему теперь и джинсы нельзя надеть?

Про шмотки волнуется. Хотя нет. Хитрюга. Отвлекает. Пытается переключить, от сладкого куска отвлечь.

— Я тебе все, что захочешь, куплю, — заверяю, продолжаю сминать и тискать тугую попу.

 — Любой разврат. Платья. Юбки. Наплевать. Просто носить это будешь только дома. Для меня и при мне. Нечего других мужиков распалять.

— Но я совсем не…

Сдергиваю трусы. Заставляю ее захлебнуться вскриком. Сжимаю обрывки ткани в кулак. Мокро. До одури мокро. Хоть выжимай. Звезда вымаливает трах.

— Амир, ты обещал, — выдает девчонка, дергается, пробует отползти. — Обещал научить этикету и хорошим манерам. И это не похоже на такой урок…

Кричит. Теперь громче. Потому что я хватаю ее за волосы, наматываю на кулак и разворачиваю лицом к себе.

Ставлю на колени. Прямо перед своим разбухшим от похоти хреном.

— Молчать, — усмехаюсь. — Вот единственное правило, которое ты должна усвоить. Никакой болтовни. Никаких вопросов. Рот закрыт. Губы распахиваешь, когда мы остаемся наедине, и я хочу выдрать тебя в глотку.

— Запрещаешь мне говорить? — спрашивает и шмыгает носом.

— При других — да, — отрезаю. — Но иногда твоя трескотня веселит. Можешь дальше речи толкать, если мы вдвоем. Ну и если твой рот не занят обрабатыванием моего болта.

— Раньше ты казался более… демократичным, — бормочет.

— Раньше между нами не было ничего серьезного.

— А сейчас? — опять глазища вылупливает.

— Догадайся, — хмыкаю. — Мне до балды как там выряжаются левые бабы, чем заняты, насколько правильно себя ведут. Но моя женщина будет одета нормально. По моим традициям. Работать не разрешу. Забудь свою прошлую жизнь. Тебя ждет новая.

— Ты так быстро все решил, — сглатывает. — Без меня? Один?

Обвожу ее губы по кругу большим пальцем, чувствую, член готов взорваться, яйца трещат от напряга. Долго говорим.