Хочу тебя в долг

 — Ты о чем, мам?

— Маньяк, — повторяет уверенно. — Сексуальный извращенец. Или как это верно назвать? Он домогался до своих студенток, принуждал к плотским утехам.

— Бред, — невольно кривлюсь. — Я не верю.

— Мари, там несколько судебных дел на него завели. Жертв много. Не одна и не две. Этот монстр пользовался своим служебным положением в грязных целях. Обманывал наивных старшекурсниц, предлагал обслуживать его за диплом. Низость. Мерзость.

— Мама, — запинаюсь. — Ты серьезно считаешь, будто Илья на такое способен?

— Пускай суд разбирается, — отрезает. — Хорошо, что ты прежде успела расстаться с этим отщепенцем. Он опорочен. Мы теперь и с его семьей не сможем общаться.

— У него патологическая порядочность, — стою на своем. — Да, Илья своеобразный человек, но он никогда бы не начал брать взятки и принуждать студенток к интиму.

— Я видела репортаж, Марианна.

— Мама, по телевизору всякое…

— Ему руки сломали, — обрывает, заставляя меня похолодеть изнутри. — Ты думаешь, приличным людям ломают руки в темном переулке? Там явно месть была. И значит, есть за что. Наверняка, брат или отец обиженных девушек, тех старшекурсниц, что шли в его постель за диплом. Это как раз между делом о взятках и теми заявлениями про домогательства произошло. Ему прищемили хвост с преступными схемами. Вот жертвы и почувствовали — пора признаваться. Негодник дал слабину. Нужно было окончательно размазать этого паршивца. Бедняжки наверняка признались семьям, а уже после пошли в полицию. За дело его наказали. За дело. Поверь.

— Хорошо хоть обвинения в убийстве избежал! — вдруг восклицает мать. — Иначе бы совсем родителей добил. И так чуть родную тетку в могилу не свел. Довел бедную женщину до инфаркта. Ты же помнишь ее? Очень интересная дама, интеллигентная."

"— Конечно, помню, мам, — бросаю, почти не слыша собственного голоса. — какое еще убийство? О чем речь?

— Ох, Марианна!

Причитания длятся минуту. Я успеваю вспомнить тетушку Ильи во всех деталях. И правда милая женщина, приятная и симпатичная. Мы встречались довольно часто, потому как Илье она была ближе родной матери, у них были довольно теплые взаимоотношения. Мой парень называл ее крестной. Но какое теперь это все имеет значение? Убийство. Черт. Убийство тревожит меня гораздо сильнее.

Я без особого внимания выслушиваю очередную порцию нотаций на тему, насколько я плохая дочь, не люблю, не ценю и не уделяю внимания близким людям. Проникаюсь угрызениями совести. Очень сильно сожалею о своем скверном характере.

— Мама, пожалуйста, — говорю наконец. — Ты можешь объяснить, что произошло. В каком еще убийстве могли обвинить Илью?

— Чудовищная история, — скорбный вздох. — Скажи, ты знала? Ты видела его там?

— Где? — поражаюсь.