Хищная

Как и тогда, почти девять лет назад, человек по имени Максим Самойлов перестал существовать для меня. Вот он сейчас стоит надо мной и прожигает меня взглядом сверху вниз, но я даже не чувствую этого. Внутри ничего не трясётся, ничего не сжимается. Он для меня невидимое привидение.

— Кристина, — тихо начал он, продолжая пристально смотреть сверху. — Это важно.

Я читаю документацию на конкурс. Если он не уйдёт через три минуты, я позову охрану.

— Ладно, — обреченно выдавил он. — Не хочешь со мной разговаривать, не разговаривай. Но тогда просто выслушай. Я пробил этих французов по картотекам европейских судов и обнаружил, что у них есть незакрытый иск. На них подавали в суд за срыв сроков реализации проекта. Если вы купите их до того, как будет завершено судебное разбирательство, то отвечать по иску придется уже вам. Ни твой отец, ни твоя секретарша, ни твой Соколов мне об этом иске не говорили. Значит, я полагаю, вы о нем не знаете. Французам грозит довольно большой штраф, и он перейдёт к вам, если этот вопрос не будет урегулирован до подписания сделки.

Я уже перестала читать тендерные документы и внимательно слушала Максима. Глаза от компьютера, правда, я так и не оторвала.

Охренеть. Французы нам и словом не обмолвились о том, что их пытаются засудить.

— Передай всю информацию по иску Соколову, — сказала ему, продолжая смотреть в монитор, — ты свободен.

— Я не очень ему доверяю... Он какой-то скользкий. Ты уверена в нем?"

"Он хочет сейчас обсудить со мной моего подчиненного? Или ищет предлог, чтобы поговорить со мной? Соколов, конечно, иногда тупит по-страшному, и мне пару раз хотелось его уволить, но он абсолютно надёжный человек и ни разу не скользкий. Он работает у нас уже лет десять или даже больше. Служба безопасности проверяет всех сотрудников по несколько раз в год, а не только при приеме на работу. Соколову можно доверять. А Максим, видимо, просто хочет со мной поговорить.

— Ты свободен, — снова бросаю ему.

Максим тяжело вздохнул и пошел на выход.

Он действительно передал всю информацию Соколову, а тот прибежал ко мне с вытаращенными глазами.

— Кристина Игоревна! Там штраф под 300 тысяч евро им грозит! Мы можем еще сильнее сбить цену!

— Хорошо, я напишу французам.

Моя переписка с Жаном Руссо длилась неделю. Сначала он отрицал наличие какого-либо иска. Когда мы их тыкнули носом в картотеку, он его уже признал, но стал утверждать, что правда на их стороне и никакого штрафа не будет. Но мы и тут их прижали. Благодаря Максиму. Он написал на идеальном французском большое письмо, в котором подробно изложил всю обоснованность иска к компаниям и почему им не удастся выкрутиться из этого дела.

Мы загнали их в угол. Но тем не менее они все еще пытались отнекиваться и категорически не хотели снижать цену.