Хулиганка для Маньяка

Членом чувствую ее матку и то, как дрожат шелковые стенки влагалища.

Она на грани. Взгляд из полуопущенных ресниц безумный, прожигает насквозь. Губы алые, по ним проходится кончик языка. Невольно облизываю свои. Они пересохли.

Да и похер. Зато там, где наши тела соединяются горячо и мокро, аж хлюпает. Я никогда не видел, чтобы девушки так самозабвенно текли. Это заводит еще сильнее.

В ушах нарастает шум крови, по спине катится горячий под, а дикая кошка, извивающаяся подо мной, в беспамятстве повторяет мое имя.

– Андрей, Андрей. Андрюшенька.

Я чувствую, как она дрожит внутри, подходит к краю и с громким стоном срывается, сильно сжимая мой член. Ее оргазм прекрасен. Пылающие щеки, темные волосы по подушке, на лице дикое, первобытное удовольствие.

Я успеваю выдернуть за секунду до того, как меня самого накрывает зубодробительной волной. В кулаке сжимаю член и содрогаясь всем телом, выплескиваюсь на трепещущий живот.

Дышу. Опираюсь по обе стороны от нее и, опустив пьяную голову, просто дышу. Тело еще сокращается, пресс дергается и живет своей жизнью, в груди гремит.

Сейчас сдохну. От инфаркта. Но зато, сука, счастливый.

Смотрю на запыхавшуюся, распластанную подо мной Верку и выдыхаю.

– Ты такая красивая.

Она слабо улыбается.

– Лучше скажи, что любишь.

– Люблю, – принимаю это как неизбежное и не чувствую прежней тоски.

– И я тебя, – ведет пальчиками по моему подбородку. Я перехватываю их, целую. И чувствую себя самым счастливым придурком на земле.

Мне насрать, чего там хотел Матвей, плевать, что скажут родители, узнав о таких перестановках, я просто до одури счастлив оттого, что больше не один, и та, о которой нельзя было даже мечтать, теперь смотрит на меня пылающим взором.

Я падаю на подушку, и Верка тут же подползает мне под бок. Кладет голову на грудь, по-хозяйски закидывает на меня ногу, обнимает.

– Десять минут перерыв и дальше, – грозно произносит она и громко зевает.

Кажется, у меня сейчас треснет ряха:

– Пфф, да я теперь с тебя не слезу, Верочка, – глажу ее по гладкой спине, – ты у меня еще пощады просить будешь."

"– Кто еще будет просить пощады, – фыркает эта заноза и перекатывается на живот. Обе руки складывает у меня на груди, и уперевшись на них подбородком рассматривает меня.

– Красавец, да? – теперь, когда, между нами, не осталось секретов и преград, я могу быть тем, кто я есть. Придурком, готовым дурачиться днями напролет.

Она поднимает одну бровь, потом берется за мой подбородок и заставляет повернуть голову сначала в одну сторону, потом в другую.

– Вроде ничего так. Миленький!

– Эй! Я не миленький. Я охрененный. Ты вообще оценила все то сокровище, что тебе досталось? – самодовольно указываю на свое тело.

– Не успела, – хмыкает Верка.