Хулиган. Его тихоня

— Что с твоей правой рукой?

От неожиданности Даня вздрогнул и выронил ветку, не добросив ее до костра. Он выпрямился, посмотрел на меня, а потом на свою руку.

— Ничего, — ответил он, явно солгав. — С чего ты вообще взял, что у меня что-то с рукой?

— Ты правша, Громов, — я посмотрел на него, вздернув бровь. — Ты всегда все делаешь правой рукой. Так скажи мне — почему ты весь вечер пользуешься левой рукой?

— Бля, — пробормотал он. — Тебе невозможно лгать.

Я сел рядом с ним и уставился на огонь.

— Ну и?

— Да, я кое-кому врезал. Доволен? — раздражительно выпалил он.

— Зависит от того, кому именно.

— Одному мудаку.

Я нахмурился. Мне было неприятно осознавать, что Даню что-то беспокоило и что он не мог быть до конца откровенен со мной.

— Я могу чем-то помочь? — спросил я обеспокоено.

— Нет, не вмешивайся. Это мое дело.

Я повернул голову и посмотрел на друга, не зная, что еще мог предложить в качестве поддержки и помощи.

— Давай я посмотрю, что с твоей рукой?

Посмотрев на меня так, словно я только что совершил грубую ошибку, Громов выпалил:

— Ага, чтобы люди увидели нас держащимися за руки? Нет, блять.

Хотелось мне отвесить Громову смачную затрещину, но рука не поднялась. Я ведь понимал, что Даня много выпил и находился в хреновом настроении. Вместо этого я выдохнул.

А затем я вскочил на ноги. Даня уставился на меня, недоумевая мгновенной переменой в моем поведении.

— Погоди-ка… — медленно пробормотал я, глядя на Громова. — Если ты здесь… то кто присматривает за Ксюшей?

Даня застыл, глядя на меня снизу-вверх. Мы оба застыли неподвижно. А затем глаза Громова расширились.

— Блять! Я оставил ее с Черепом.

Сука, я боялся, что он скажет это.

Я направился к месту, где оставил Ксюшу, а Даня последовал за мной. Но Ксюши там уже не было. И Черепа, сука, тоже.

— Где она?! — рявкнул я, блуждая глазами по сторонам.

— Твою ма-а-ать, — протянул рядом Громов.

— Что? — спросила я, оборачиваясь на друга.

Даня уставился куда-то в сторону, открыв рот. Я проследил за его взглядом и увидел Ксюшу. Сначала я почувствовала, как напряжение покинуло мои плечи, а мгновение спустя, когда осознал увиденное, моя кровь вскипела в жилах.

Ксюша танцевала с несколькими девушками.

Ее бедра покачивались в такт музыке в чувственном танце.

Ее глаза были закрыты, руки подняты вверх, на губах играла легкая улыбка. В то время как другие девушки танцевали, вызывающе покачивая бедрами, она танцевала в своем собственном темпе, придерживаясь мягкого ритма.

Я был загипнотизирован тем, как обворожительно она выглядела.

Но стоило мне заметить парней, которые также были заворожены Ксюшей, откровенно разглядывая ее, ухмыляясь и подключая свое грязное воображение, как моя челюсть сжалась, а глаза мгновенно превратились в прорези.