Хулиган. Его тихоня

 — Правда это или нет, но эта девушка пережила достаточно. Просто проявите к ней уважение, которого она заслуживает, и оставьте прошлое там, где оно должно быть — в прошлом.

Чувствуя себя виновато, мы с Ульяной согласились с Таней, как раз когда в аудиторию зашел преподаватель. Началась пара и я, нахмурившись, слушала препода, пытаясь уловить хоть что-то.

Но мои мысли постоянно крутились вокруг Жени Назаровой, Леши и его юридического факультета, из-за чего я с трудом могла сосредоточиться на лекции.

29.3. Внутренние изменения

POV Леша

— Она хочет поговорить с тобой.

Я поднял голову от телефона, в который сделал пару заметок по сегодняшним лекциям.

— Кто?

Даня сел на место рядом со мной и окинул взглядом пустую аудиторию, в котором мы дожидались преподавателя. А потом его взгляд остановился на мне и он нахмурился.

— Ты знаешь кто.

Я уставился на него, а затем вернул свое внимание к телефону.

— Кстати, препод попросил ответить на этот вопрос, — сообщил я, подталкивая к Дане лист А4 с пропечатанным вопросом.

— А сам препод то где?

— Вышел.

Даня задумчиво кивнул и откинулся на спинку стула.

— Я все еще не могу поверить, что она вернулась, — продолжил он, хотя было ясно, что я не хотел говорить об этом. — Ты знал, что она вернется?

— Мне плевать на нее, — отмахнулся я.

— Да, я знаю. Но согласись, девчонка то храбрая, чтобы вернуться после такого.

Я не ответил. Когда увидел ее в холле после обеда с Ксюшей, то сначала не поверил своим глазам. После всего, что она пережила, после всего, что случилось, она вернулась. Либо она была глупа, либо хотела что-то доказать универу.

Я ставил на первое.

Она была глупа, если думала, что сможет вернуться в универ, который жил на одних слухах. И она была дурой, если думала, что сможет спокойно жить после всего того дерьма. Ей следовало просто забыть обо всем и жить дальше. Где-нибудь подальше от этого места…

Но кто я такой, чтобы судить её? Кто я такой, чтобы говорить, как она должна жить дальше?

Когда я даже в своей жизни разобраться не мог…

— Ответь на вопрос, — приказал я. — Препод заберет листы в конце пары и оторвет твою голову, если ты ничего не напишешь.

— Дай я у тебя спишу.

— Нет, блять, пиши сам.

Громов нахмурился и взял ручку, лежавшую рядом с листом и схватился за голову.

— Почему учеба не может быть три месяца в году, а лето — девять?

— Почему ты не можешь просто заткнуться и ответить на вопрос?

Даня бросил на меня недовольный взгляд и пододвинул к себе тот самый лист. Он принялся писать на нем, ворча себе под нос, что препод мог бы и дать нам поблажку в первый день занятий. Закончив, он взмахнул руками так сильно, что мой лист улетел на пол.