Хулиган. Его тихоня

Если бы я только знала, что ему не давало покоя, что его терзало…

Звонок заставил меня открыть глаза и посмотреть на телефон. Я раздосадовано вздохнула и заставила себя ответить на звонок.

— Привет, мам, — поздоровалась я.

— Привет, Ксень. Мы с твоим отцом уже прошли регистрацию на рейс, скоро прилетим. Ты уже дома?

— Да. Приготовить вам что-нибудь на ужин?

— Нет, Ксень, мы уже поели. Да и поздно уже будет, мы прилетим и сразу спать ляжем, — ответила она.

— Хорошо.

В трубке раздалась тишина, а затем мама тихо спросила:

— Ксень, все хорошо?

Слезы навернулись мне на глаза от беспокойства в ее тоне.

— Д-да, мам, все хорошо. Почему ты спрашиваешь?

На другом конце провода снова воцарилась тишина.

— Да так, просто, — ответила мама и я облегченно выдохнула. — Я позвоню тебе, когда наш самолет приземлится. Пока, милая.

Попрощавшись, я положила телефон обратно на стол и откинулась на спинку стула. Аппетит пропал окончательно. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сообразить, что делать дальше.

Я была настолько выбита из колеи, а мой разум переполнен болью, что я почти не услышала громкого стука в дверь. В замешательстве я взглянула на часы.

Самолет, на котором должны были прилететь мои родители, еще даже не оторвался от земли.

Вытерев слезы с лица руками, я подошла к двери и открыла ее.

И тут мое тело застыло, потому что по ту сторону двери я увидела Лешу. Мой желудок сжался, когда я увидела выражение его лица.

О, нет…

Он вошел в квартиру и скатился по стене, обхватив голову руками. Его тело начало яростно содрогаться, он стал рвано дышать через нос. Этот звук был настолько болезненным, что я оторвалась от двери и поспешила к нему.

— Леш, — прошептала я, сев на колени перед ним и дотронувшись до его руки.

 — Леш, что случилось?

— Всё, — пробормотал он. — Всё не так.

Его слова, почти сочащиеся болью, прожгли дыру в моем сердце, отчего я сильнее сжала его руку. Но прежде чем я успела попросить его объясниться, он… заплакал.

Леша заплакал.

Это был тихий, душераздирающий плач. Он ломался прямо у меня на глазах.

У меня перехватило дыхание. Меня как будто окунули в ванну, доверху наполненную льдом.

Стиснув зубы, чтобы не заплакать, я обхватила его за плечи и прижала к себе. Он позволил мне, уткнувшись лицом в мою шею и сжав в своих стальных тисках.

Я молча поглаживала его по спине, ни о чем не спрашивая, потому что мне было страшно что-либо узнать.

— Я видел, как умирает свет в ее глазах.

— Что? — прошептала я, нахмурившись.

— Держал ее, — пробормотал он со всхлипом. — Я держал ее. Было так много крови. Она истекала кровью. А потом ее не стало.

Я резко вдохнула, когда меня настигло осознание.

Он говорил о своей матери.

О том, как она умерла.

Я сглотнула внезапный ком в горле.

Я не хотела этого слышать.