Хулиган. Его тихоня

"

"— Мне было бы искренне жаль этого ребенка, — пробормотала Таня и, когда я посмотрела на нее, она добавила: — Не потому что его отец Орлов, а потому что она его крестная мама, — объяснилась она, взяв в руки стакан с соком, а после обратилась к Уле: — А где твой обед?

Ульяна одарила меня улыбкой и кокетливо захлопала ресницами. У меня не было ни сил, ни желания вступать с ней в полемику и спорить, поэтому я просто подтолкнула к ней свою еду, для которой у меня все равно не было аппетита. Но Таня покачала головой, вернула мне контейнер и обратилась к своей лучшей подруге.

— Нет, Уля. Леши здесь нет, так что у нее есть еда только для себя, — Таня указала в сторону кафетерия. — Иди и купи себе еды.

Уля надулась и показала ей язык. Но вместо того, чтобы посмотреть на нее, как она всегда делала, когда Ульяна выказывала ей свое недовольство, Таня просто проигнорировала ее и сосредоточилась на своей еде.

У меня болезненно сжалось в груди, когда я уставилась на них.

Мне хотелось плакать.

Заплакать и выпустить наружу переполнявшие меня эмоции.

Уля пошла покупать еду, а Таня продолжала молча есть рядом со мной. Я уставилась на свой сэндвич, испытывая противоречивые эмоции, от счастья до грусти.

Счастье от того, что я не потеряла своих подруг.

Грусть от того, что я теряла Лешу.

Девочки считали меня мечтательницей. Наверное, так оно и было. Потому что я продолжала мечтать о том, что для Леши скоро настанут лучшие дни. Что он изменится. Что его можно исправить.

А что, если я не смогу его исправить?

“Потому что иногда, когда с ребенком обращаются жестоко, его разум становится извращенным и он становиться таким же жестоким по отношению к другим.”

Грусть победила в этой борьбе и начала захлестывать меня.

— Сегодня у них были аппетитные на вид булочки, — радостно сообщила Уля, вернувшись с подносом. — Я купила по одной для каждой из нас, — она начала раздавать их. — С черничным вареньем для меня. С клубничным — для тебя, Таня. И с абрикосовым для…

Уля запнулась и в ужасе уставилась на меня. Таня повернулась ко мне и ее глаза расширились. Обхватив меня за плечи, она притянула меня к себе и заставила положить голову ей на плечо.

— Просто выпусти это, Ксюша, — пробормотала она. — Выпусти.

Так я и поступила.

Я выпустила все накопившиеся внутри меня эмоции наружу.

33.3. Новый план

POV Леша

— Что ты читаешь?

Даня застыл с телефоном в руке. Друг сидел, скрестив ноги, на моей кровати, а потому мне стоило только наклониться вперед, чтобы разобраться в том, что я увидел в телефоне Громова, но тот быстро выключил дисплей.

— Что такое “цундере*”? — продолжал расспрашивать я.

— Что?

Я нахмурился, затем повернулся, чтобы взбить подушки позади себя. Мой взгляд упал на Рябинина.