Хулиган. Его тихоня

 — И если учесть, что сейчас он со мной не разговаривает и в ближайшее будущее это не изменится, то ты должен понять, что я не собираюсь менять своего мнение по этому поводу.

Отец пристально посмотрел на меня. Я попытался не обращать на него внимания, взяв в руки телефон, чтобы проверить сообщения и предотвратить продолжение этого разговора. Вздохнув, папа отправился на кухню за тряпкой, чтобы убрать за собой этот беспорядок, от вида которого от меня дергался глаз.

На телефоне висела куча бесполезных уведомлений, три сообщения от Черепа, одно от Влада, парочку от парней и, конечно, ни одного от Громова. Он все еще злился на меня, но я надеялся, что он вскоре одумается. Так было всегда.

Я шумно выдохнул через нос. Даня вел себя как полный придурок, не понимая, что я старался для Ксюши. Он не понимал, что мне самому было больно от произошедшего. Что я этого не хотел.

Вспомнив вчерашний вечер, у меня сжалось сердце. Я до сих пор чувствовал боль от того, что увидел, как в ее милых чертах отразилась жгучая обида и страх. Но я не мог ничего с этим поделать. А когда боль усилилась, мне потребовались все мои силы, чтобы не обращать на нее внимания, потому что она бы поставило меня на колени в одно мгновение.

Ради Ксюши я должен был разорвать наши отношения. Ради нее я позволил себе стать тем, кем не был. И если это означало быть чудовищем, то я стану им. Ради нее…

Мои руки, лежащие на бедрах, сжались в кулаки и я затаил дыхание, пытаясь подавить нахлынувшие на меня чувства.

Значит, быть мне чудовищем.

Отец вернулся с тряпкой и я заставил себя расслабиться. Он быстро собрал макароны, протер пол и, вскоре вернувшись, сел рядом со мной и взял мою банку пива. Он откинулся на спинку дивана и открыл крышку, после чего сделал пару глотков. И в тот же миг я пожалел, что не ушел в свою комнату, когда у меня была такая возможность.

— Я понял, что твоя мать создана для меня, как только впервые увидел ее.

Ошеломленный, я перевел взгляд на отца. Это было не то, чего я ожидал от него услышать. Выражение лица отца было задумчивым, он смотрел на пустой экран телевизора.

— Мы тогда учились в одном универе, на первом курсе. В тот день несколько старшекурсников избили меня до беспамятства за университетским корпусом. Не знаю, сколько времени я там провалялся, но очнулся я, почувствовав, прикосновение к своему лицу.

— И что дальше? — спросил я, увлеченный рассказом, которого никогда не слышал.

Папа с усмешкой покачал головой, забавляясь своими воспоминаниями."

"— Я увидел твою мать. Она сидела передо мной на коленях, держа в руках ватный шарик и баночку с перекисью. Я остолбенел при виде нее. Ты и сам знаешь, какой красива была твоя мама, — папа, со слезами на глазах и нежной улыбкой на губах, улыбнулся своим воспоминаниям.