Хулиган. Его тихоня

Веди себя соответственно и не называй моего сына сопляком.

— Пф-ф… — фыркнул он и вновь обратился ко мне: — Ты что, даже не поздороваешься со мной?

Твою же мать. Я медленно выпрямился. Выхода, походу, не было. Надо было убежать в свою комнату. Сука!

Я медленно повернул голову и поднял глаза. Ректор смотрел на меня с ухмылкой на губах. Он был одет в безупречный темно-синий костюм, его волосы были идеально зачесаны назад, в отличие от моего отца, который был одет в белую футболку и спортивные штаны, а его волосы небрежно торчали в разные стороны.

— Привет, дядь Лёнь, — хмуро пробормотал я, возвращая взгляд к телевизору.

Огромная рука опустилась мне на макушку, сдавливая голову. Я скрипнул зубами. Вот же…

— Во-первых, здравствуйте. А во-вторых, Леонид Арсеньевич, — услышал я его ответ с нотками раздражения.

— С каких это пор? — парировал я.

— С тех самых, когда ты стал моим студентом.

— Но при этом ты остался лучшим другом моего отца, знаешь меня с пеленок, прикидывался моим папашей, когда устраивал меня в школу в этом городе и терпел меня у себя дома, пока я не переехал сюда. Не быть тебе уже для меня Леонидом Арсентьевичем, — усилием воли усмехнулся я.

— Какой паршивец, — со свойской любовью отозвался дядя Лёня.

С каждым его словом тяжесть на моей голове возрастала. Я тяжело выдохнул и повернулся, чтобы сказать ему, чтобы он отпустил меня. Но прежде чем я успел произнести хоть слово, его рука внезапно исчезла.

А все потому что папа отвесил ему звонкую затрещину.

— Орлов! — возмущенно рявкнул дядя Лёня, хватаясь за затылок. — Ты что творишь?!

— Ты не отпустил Лешу! — огрызнулся отец, скрестив руки на груди, встав на мою защиту.

— А ты говорить разучился? Сказать нельзя было?!

Я застонал от досады и опустился на диван, пока отец и его лучший друг продолжали переругиваться.

Бля, если бы я знал, что придет мой псевдо-дядя, я бы свалил из дома.

— Хватит уже, — прикрикнул отец. — Мы теряем время. Пойдем сядем на кухне.

— Ты первый начал!

— Столько лет прошло, а у тебя все те же самые отмазки, — пробормотал отец, потянувшись за телефоном на журнальном столике. — Как при своих то данных ты вообще умудрился стать ректором?

— Воспитание юных умов было моим призванием еще с самого детства, разве ты не помнишь? — усмехнулся дядя Лёня.

— Воспитание? Ты называешь обучение соседских детей грязным приемам борьбы воспитанием?

— Я помню как ты бесился, потому что они отрабатывали эти приемы именно на тебе.

Они скрылись на кухне и я вздохнул с облегчением. Я потянулся и лег на диване. Не в моем духе было сидеть в своем доме и лениться, но быть угрюмым — было как раз в моем стиле.