Хулиган. Его тихоня

Голова закружилась и я закрыла глаза. Отбросив эти мысли, я вздохнула, вышла из ванной и позволила близняшкам нарядить меня.

В торговом центре было полно народу и я пожалела, что не осталась дома. Близняшки были в праздничном настроении, как и мама, тетя Оля и бабушка. Я сохраняла натянутую улыбку на лице и даже смеялась над выходками Карины и Марины. Я старалась получать удовольствие от общения с семьей.

Но я все время отвлекалась. Мои мысли были заняты Лешей. Как бы я ни старалась, я всегда думала о нем.

Почему я не могла выбросить его из головы хотя бы на день?

— Ксень? Ксень, ты в порядке?

Я вернула свое внимание к реальности и подняла голову. Мама смотрела на меня с обеспокоенным выражением лица. Близняшки в этот момент были в парикмахерской вместе с бабушкой и тетей Олей, которые тоже решили подстричься. Мы с мамой решили пока подождать их в кафе.

Что она сказала? Ах, да.

— Я в порядке, мам, — осторожно ответила я.

— А выглядишь иначе, — пробормотала она.

— Я просто… думала, какой красивый браслет папа подарил тебе этим утром, не дождавшись полночи, — сказала я, указывая на браслет на ее запястье. — Красивый же?

Она мгновение смотрела на меня, а потом посмотрела на свое запястье.

— Тот, что подарил тебе Леша, был гораздо красивее.

С таким же успехом она могла бы выстрелить в меня из пистолета, потому что боль была такой же сильной.

Моя рука поползла к запястью, где раньше был браслет, и крепко сжала его. Я отвела взгляд, стиснув зубы.

— Ксюш, почему вы с Лешей расстались? — тихо спросила она.

— Я не хочу говорить о нем, мама.

— Мы говорим о нем сейчас. Близнецы сказали мне, что ты плохо спишь. И ты почти ничего не ешь. Мы с папой начинаем беспокоиться.

— Вот как? — с моих губ сорвалась горькая усмешка. — А я-то думала, что он все еще на седьмом небе от счастья.

— Не надо, Ксень, — сказала мама напряженным голосом. — Даже если он счастлив, что вы с Лешей расстались, это не значит, что он не беспокоится о тебе. Ты даже не представляешь, сколько раз мне пришлось сдерживать его от того, чтобы он не сорвался к Леше за ответами.

Вздрогнув, я перевела взгляд обратно на нее и наклонилась вперед.

— Что? — тихо спросила я.

— Для тебя он ведет себя нормально. Но поверь мне, он все еще кипит от ярости. Его единственной дочери разбили сердце. Неужели ты думаешь, что он спокойно отнесется к тому, что ты хандришь? Однажды он даже застал тебя плачущей, но не знал, что делать, учитывая, что ты сейчас с ним не разговариваешь.

Я поджала губы, чувствуя себя виноватой.

Впервые я рассказала папе о расставании, когда он ворвался в мою комнату, желая узнать, почему я превратилась в затворницу и перестала выходить из комнаты.