Колодец и бабочка

– Алина, не растрачивай попусту свой талант! – вдруг зычно крикнула Мария Семёновна над ухом у Наташи, которая как раз наклонилась поправить кисточкой растекшееся тигриное брюхо. – Нельзя тебе в экскурсоводы! Связки надо беречь.

И доверительно добавила, обращаясь к Наташе:

– Знаете, как она подражает голосам? Попросите ее как-нибудь показать. Хоть Ельцина вам изобразит, хоть Мирей Матье. Однажды, лет двадцать назад, она меня разыграла. Звонит телефон, я поднимаю трубку, а из трубки директриса их школы мне говорит: «Вам, Мария Семёновна, следует наградить вашу дочь за выдающиеся успехи в учебе.

Выдайте ей пятьсот рублей». – Федосеева затряслась от смеха. – Пятьсот рублей, Наталья Леонидовна, можете себе представить?

В дверном проеме возникли сестры. Высокая темноволосая Татьяна в шортах и рубашке с высоко закатанными рукавами и Алина в желтом сарафане, с пламенеющей своей рыжей головкой.

– Простите, мы вам помешали. – Татьяна пыталась закрыть дверь.

Алина живо подсунула босую ногу и просочилась в комнату.

– А покажите, что вы рисуете? Я тоже хочу! Между прочим, тигр в Китае символизирует храбрость и победу над демонами.

– А пятьсот рублей-то я тебе, хитрюге, выдала!

Татьяна вошла вслед за сестрой и встала, сложив руки на груди, с видом пастуха, выпасающего дурную козу.

– Алина, давай не будем мешать. Надо с салатами закончить.

– Думала, со мной и впрямь директриса разговаривает! – Мария Семёновна, веселясь, покрутила головой. – Так обрадовалась! Надо же, думаю, троечница наша вдруг за ум взялась. Ай Алина! Ай лиса!

Алина смущенно улыбалась и делала вид, что все это к ней не относится.

Татьяна как-то странно посмотрела на мать.

– Я в этой же школе училась всего на пять лет раньше, – вдруг сказала она. – Но меня за отличную учебу почему-то никто не премировал. Ни сотней, ни полсотней.

– Ну, завела свое занудство! – Федосеева несколькими штрихами дорисовала тигру усы и подняла рисунок. – На стену повешу! Любоваться буду! Наталья Леонидовна, поужинайте с нами!

Наташа попыталась отказаться. Но Мария Семёновна, ласково приобняв за плечи, отвела ее на кухню, усадила в уголке:

– Вы пока отдохните, мы быстренько накроем. Таня, скатерть достань!

Что греха таить, приятно, когда о тебе заботятся.

Наташе нравилась и суматоха вокруг, и препирательства сестер. Алина легко обижалась, но и остывала быстро; про Истру она уже забыла и тягуче вещала о новых планах: она заведет свой подкаст, посвященный астрологии. В разговор Наташа больше не вслушивалась, только в интонации. Взлетал недоумевающий голос Татьяны, изредка с насмешливой нежностью встревала мать. Пять лет разницы между сестрами, думала Наташа, а будто представители разных поколений.