Колодец и бабочка

 – Габричевский убит, Олеся исчезла, а ваша роль в этом деле выглядит довольно неприглядной. Это ведь вы отправили Габричевского к Олесе? Она платила вам процент за подгон клиентов?

– Вы, оказывается, типичные твердолобые мужланы! – вспылила Эльза.

Бабкин подумал, что ругается она довольно интеллигентно. Похоже, прав был Макар, сказавший, что перед ними девочка из хорошей семьи, росшая, вероятнее всего, без матери, зато в окружении обожающих ее родственников мужского пола.

– Тогда объясните, где мы ошибаемся, – проникновенно попросил Илюшин, разом отбрасывая антипатию и прицельно излучая тепло.

Он с надеждой смотрел на Эльзу. Бабкин скептически покачал головой, давая понять, что не верит во вторые шансы и наивность Илюшина считает глупостью.

– Да, это я посоветовала Илье обратиться к Олесе, – с силой сказала Эльза. – Всего лишь забавный эксперимент, и не более. Мне хотелось повеселиться и заодно сделать Олесе приятное. Илья считал себя самым умным, высмеивал чужие убеждения, а сам при этом верил в добрую половину всех теорий заговора и живых экстрасенсов! Невостребованность у женщин была его слабым местом, и он готов был платить деньги, чтобы прокачать этот скилл с помощью притирок, мазей и заговоров, ну или что там творила с ним Олеся… Разве это не забавно? – Она с вызовом оглядела сыщиков. – Я напишу книгу о том, что житель большого города, весь такой из себя продвинутый, читающий по утрам аналитику и сортирующий мусор в борьбе за экологию, в глубине души остается той же деревенщиной, которой был его прадед, веривший, что черная кошка приносит беду, и не позволявший жене посещать церковь во время месячных.

– Такой рассказ уже написан, – извиняющимся тоном сказал Илюшин. – О. Генри, «Развлечения современной деревни».

– Но герой рассказа – фермер, которому в окружении всех его прогрессивных идей все равно очень скучно, – возразила Эльза. – Илье скучно не было. Он считал себя чрезвычайно современным. Я аккуратно обмолвилась, что моя знакомая получила наследственные способности от бабки-ведуньи и может приворожить кого угодно, – и Илья не отлипал от меня до конца вечера. Я напустила таинственности и провела несколько веселых часов, наблюдая, как он тщится изобразить равнодушие. А сам трясся от открывающихся возможностей!

– Умно! – одобрил Бабкин. – Очень умно! Сначала влюбить его в себя по уши, потом пообещать избавление и своими руками загнать в капкан к подружайке…

– Олеся мне не подружайка, – сказала Эльза, надменно глядя на него. – Мы знакомы довольно давно, но это просто приятельство. Она не рассказывала мне, о чем Габричевский с ней говорил, Олеся умеет держать язык за зубами. И вообще, мы с ней даже не виделись последние полгода.