Колодец и бабочка

– Разговор?! Мы дружбу не можем вести в таком тоне!

– Ты должна отдохнуть, у тебя был трудный день. Завтра тебе все представится в новом свете.

– Пошла на хрен! – раздельно сказала Наташа, развернулась и ушла.

Еще ведь зачем-то свернула по дороге к метро и купила себе шаурму. Впервые за десять лет. Сожрала ее ожесточенно, точно каннибал, обгрызающий лопатку поверженного, разделанного и обжаренного врага. И ведь вкусно было, вот что удивительно.

Дети, конечно, никуда не поехали. На следующее утро она метнулась в банк, готовая и перед бывшим мужем ползать на брюхе, и у коллег занимать по пятерке, – но никакого обещанного моментального кредита не случилось. Деньги выдали только через два дня. За это время путевки, озеро, сосновый бор, комнаты на четверых – всё ушло в другие руки. Скажите спасибо, Наталья Леонидовна, что ваших отпрысков согласились взять в школьный летний лагерь. Туда тоже хватало желающих.

4Люба трижды пыталась вернуть былую дружбу. Первый раз она приехала через месяц, дождалась Наташу после занятий, с примирительной улыбкой протянула небольшую коробку с бантиком. Коробку Наташа не взяла, и что было внутри, осталось загадкой. Судя по размерам, кружка. На белом боку, например, фотопечать с двумя обнимающимися коалами и надписью «Ты всегда в моей душе».

Еще через две недели Люба заявилась уже с серьезными извинениями. Каялась, твердила, что осознала свои заблуждения.

На третий раз предложила денег.

Надо было, конечно, засунуть свою гордость в известное место и согласиться на ее предложение. Был бы и лагерь для детей на следующий год, и поездка в Суздаль на зимние каникулы… Много чего было бы. Наташа до сих пор толком не могла себе ответить, почему отказалась. Вожжа под хвост попала? Закусила удила? Дело в том, что ощущала она себя не лошадью, бьющей копытами, а лежачим камнем. Люба журчала, звенела, все пыталась пробить себе русло, чтобы сдвинуть Наташу с места… Никак.

Усилия бывшей подруги вызывали у Наташи уважение. Но вот сама Люба не вызывала уже ничего. Наташа не испытывала ни обиды, ни горечи, ни злости – ни одного из тех чувств, которые, по мнению Любы, должна была переживать, – лишь непонимание, зачем Люба теперь нужна в ее жизни."

"По правде говоря, Наташа и раньше задавалась вопросом, что их объединяет. Люба, как и Жанна Гаркалина, иногда выдавала такое, что Наташа задумывалась: на Венере ее растили, что ли? На Марсе? Не может человек, скакавший с тобой в одном дворе через резиночку и куривший одну на двоих сигарету в школьном сортире, нести такую ересь. «Ну почему сразу ересь? – возражала она себе вторым голосом, похожим на голос Кролика из “Винни-Пуха”. – Ты никогда не была на ее месте, откуда тебе знать».