Контрольный поцелуй

– Тсс, – шепчет заботливый папуля, – вопить не следует, а то явится Сима и засунет под одеяльце…

После этого они быстренько залезают втроем в ванну и начинают пускать там мыльные пузыри до тех пор, пока не надоест…

– Ну так что, – повторила свой вопрос Ольга, – есть будешь?

– Может, бутерброд какой, – робко заикнулась я, гадая, что наша кухарка состряпала на этот раз.

– Чудесненько, – обрадовалась Зайка и сунула мне под нос миску с непонятным содержимым бело-зеленого цвета.

Я бесстрастно спросила:

– Как такое называется?

– Брынзовая помазка, – сообщила Ольга.

– Какая? – не разобрала я прилагательное.

– Паштет из брынзы, – пояснила Зайка, – ну давай, мажь на хлеб.

– А почему там такие зеленые кусочки?

– Слушай, – обозлилась Ольга, – если не хочешь есть, так и скажи.

Я взяла ломтик черного хлеба, положила сверху крошечку «помазки» и аккуратно откусила. К удивлению, оказалось вкусно – острое, пикантное блюдо.

– Из чего же ты такое соорудила?

– Нравится? – обрадовалась Зайка. – Страшно просто. Берешь коробочку брынзы, пучок укропа и кинзы, несколько зубчиков чеснока. Чеснок пропускаешь через давилку, зелень мелко режешь и все перемешиваешь с брынзой. За десять минут все готово.

Я искренне похвалила ее стряпню. Зайка обрадованно произнесла:

– Ладно тебе, завтра приготовлю салат «Нерон».

Я, тихо посмеиваясь, побрела в спальню. Интересно, помнят ли создатели поваренной книги, что император Нерон отличался буйным нравом и развратным образом жизни?

Утром первым делом поехала в больницу к Лидусе. Но к ней меня не пустили.

– Артамонова находится в палате интенсивной терапии, туда вход запрещен, – сказала хорошенькая медсестричка, сидевшая перед дверью с надписью «Реанимация».

– А этим почему можно? – обиженно ткнула я пальцем в небольшое окошечко.

Внутри реанимационного отделения у чьей-то кровати сидели три женщины.

Медсестра подняла ясные, чистые глаза и тихо сказала:

– Вот уж не стоит завидовать тем, кого пускают в эту палату к родственникам. А у вашей Артамоновой пока не крайняя степень тяжести, может, она и выкарабкается.

– Она пришла в себя?

– Пока нет.

– А какой прогноз?

– Обратитесь лучше к лечащему врачу, последняя дверь по коридору, Владимир Игоревич.

Доктор сидел у письменного стола и быстро писал что-то в толстой папке. Наконец захлопнул работу и равнодушно спросил:

– Чем могу служить?

– Я сестра Лидии Артамоновой…

Доктор снял очки и начал протирать стекла. Он орудовал мягкой замшевой тряпочкой так медленно и обстоятельно, что захотелось завыть от нетерпения. Наконец стекла заблестели, и врач выдавил:

– Пока поостерегусь делать прогнозы.