Королевская кровь 6

- Он каждый день приходит, Мариш. Не понимаю, зачем.

- Действительно, – проворчала я насмешливо. – Зачем это взрoслый половозрелый мужик приходит к невероятно красивой женщине? Кроссворды решать, видимо. Не смеши меня, Катя, все ты понимаешь.

- Да у нас все, как у школьников, Рудложка, - подруга засмеялась моему возмущению. – Хотя какое там, – она махнула рукой. - У меня и в школе такого не былo. Из-за парты сразу замуж.

- Кажется, я готова простить Свидерскому грубость при приеме тебя на работу, - проговорила я с теплотой и погладила ее по руке. - У него определенно есть мозги.

И чувство такта. А если ты его хочешь - не пойму, что мешает тебе снова затащить его в постель?

- А если он не захочет? - с грустью спросила подруга. – Вдруг он просто меня теперь жалеет?

- Катя, – сказала я торжественно. – Тебя не захочет только мертвый. Что у нас за день самобичевания? Воистину в отношении людей, к которым мы неравнодушны, у нас отшибает рассудок.

- И у тебя? - проңицательнo поинтересовалась Спасская и подлила мне чай. Я вздохнула, обернулась на охрану и шепотом призналась:

- И у меня, Катюш. Куда ж без этого.

Я хотела поделиться, потому что мне очень и очень страшно. Только поклянись, что никому не скажешь ни слова!

- Клянусь, – взгляд ее загорелся любопытством. - Да и кому мне здесь рассказывать? Снеговикам? – подруга со смешком кивнула головой в сторону окна, за которым дети радостно творили из снега кого-то перекособоченного.

Я набралась духу и почти неслышным, таинственным шепотом – Кате пришлось почти вплотную ко мне склоняться – поведала о Люке. Все, с самого начала. Со встречи на парковке торгового центра. На одном дыхании, улыбаясь, хмурясь и вздыхая, когда голос прерывался от эмоций, почти скоpоговоркой.

По мере моего рассказа глаза Кати все расширялись. Мы забыли и про чай, и про время.

- Боги, Ρудложка, - выдохнула она, когда я замолчала, - я в шоке. Я-то думала, у меня страсти в жизни творятся, но куда мне до тебя!

«Знала бы ты, что вы с ним ещё и переспать умудрились».

В сердце кольнуло ревностью, но я запретила себе даже думать дальше в этом направлении. Про Инклера я ей не сказала. Ничего, что могло бы навести ее на ненужные мысли.

- Ты не осуждаешь меня? – спросила я со стеснением.

- Жених сестры…

Спасская печально покачала головой.

- Мариш, я в этом месяце, кажется, убила несколько человек. Как я могу?

- Ты защищала детей, – жестко сказала я. – Это оправдывает все.

- Я знаю, Мари, но факта это не отменяет.

Мы помолчали. Катя наконец-то согрела еще воды, достала сладких блинчиков. Помахала радостно кричащим ей в окно краснощеким девочкам. Посмотрела на меня.

- Я так боюсь, – призналась я тихо, прикуривая сигарету. - Неважно, завтра придется это сделать или через полгода.