Крепостная

И как я могла не заметить ее сразу? Девушка лежала с растрепанной головой, а из носа ее текла кровь.

— Глаша, - я вскочила, чтобы подбежать к единственному пожалевшему меня человеку, но в тот же момент осеклась и упала, пойманная Фирсом за косу. Голову больно дернуло, в висках защипало.

— И правда, будто подменили девку, - прошипела Домна.

Я глянула на нее и увидела, что выглядит она не злой, а больше усталой.

— Хорош тут. Шума навели! – грозно, но как-то очень уж тихо вставил свои «пять копеек» мужчина с седыми бакенбардами.

— Шума? Они и так распоясались! Веди ее на двор, да плетей дай! – глаза Домны загорелись гневом, и я поняла, что делает это она назло мужу.

— Плетей? – вырвалось у меня. – За пирог? Вы люди или звери?

— Поговори мне ишшо, – отпив чая из блюдца, процедила сквозь маленькие, частые, будто детские зубы Домна."

"Фирс схватил меня за плечо и потащил во двор, за ним бежала Глаша и хватала мужика за рукав, уговаривая пожалеть. Я не понимала, что происходит, и хотела проснуться, вернуться домой.

Во дворе на шум собирался народ. Я смотрела по сторонам, всматривалась в лица, чтобы найти хоть какую-то поддержку, но все вели себя так, будто такое здесь не редкость. Нет, как будто это в порядке вещей: как собака на поводке, как попугай в клетке. Не станете же вы ругать, что хозяин ведет собаку в ошейнике!

Фирс вынул из кармана веревку, быстро и умело связал мне руки впереди, прижав локоть к локтю. Я даже шевельнуться не могла, как и поверить, что это представление действительно закончится поркой.

Тонкую длинную ветку, очищенную от коры добела, моему мучителю принес парнишка лет семи и с улыбкой подал, выясняя, такую ли он хотел. Фирс похвалил его за разборчивость и подтолкнул меня к стоящей у забора телеге. Свисающим с узла на моих руках концом веревки быстро привязал к оглобле и подтолкнул так, чтобы я наклонилась на нее.

Свист этой вицы я слышала долго. Мне показалось, что время остановилось, растянулось, и кроме этого звука я больше не слышу вообще ничего. Скосив глаза на толпу, мне показалось, что и люди замерли. И тут в моей памяти, словно вспышка, сверкнуло воспоминание.

Гриша, один из моих сыновей, в отличие от Мишки, был усидчивым, скрупулезным каким-то во всех делах домашним, начитанным и аккуратным. Лет в семнадцать попросил у меня достаточно крупную сумму денег. Я, конечно, спросила, для чего.

— Мам, я книгу начал читать. А оказалось, что это целая серия. Их восемнадцать или девятнадцать. Про попаданца, - блестящие глаза его выражали надежду.

— Про кого? – переспросила я. Нет, мне никогда не было жаль средств на книги, на обучение, на спорт и здоровье своих детей. Но это слово я слышала впервые. Для меня оно могло означать как наркомана, так и сутенёра.