Крепостная

Он вдруг посмотрел на меня тем самым взглядом, означающим, что выбрал самую прекрасную женщину себе в жены.

— Не хотел говорить, а потерпеть до завтра. Но раз уж вы такие все проницательные, придется…

Я осторожно прикусила его ухо и прошептала:

— Если будешь оттягивать рассказ и томить меня в неведении, покусаю сильнее.

— Кусай на здоровье, но мне кажется, ты сейчас побежишь собирать вещи, потому что такого ты пропустить не можешь, - он вздрогнул от щекотки и засмеялся.

— Что? – я встала, внутри всё натянулось как струна. Одно было хорошо – он смеялся. А это значило, что новость не совсем плохая или даже хорошая!

— Я нашел твою Клару, - внимательно наблюдая за тем, как меняется мое лицо, произнес Евгений.

— Ох! Ты ж! Ухх! - только и могла произнести я в первые секунды, - она…

— Она в Петербурге. Городничий написал мне. Ее задержали. И теперь они ждут нас с тобой, чтобы ты ее опознала и рассказала все о том, что она творила. Ее обвиняют в покушении на убийство престарелой мадам, матери одного несостоявшегося жениха Клары. Но зовут ее сейчас Мадлен!

— Вот это новости! Значит, нам надо срочно купить билеты? – я то смотрела на Евгения, то бросала взгляд на дверь, ведущую из гостиной. Мне и правда не терпелось собрать вещи и сесть с чемоданом у двери в ожидания утра.

— Билеты уже взяты. Я не мог допустить, чтобы ты, дорогая моя, пропустила это зрелище. Да и, помнится, ты хотела попасть на выставку, куда тебя зовут письмами больше полугода…

— Евгений! Милый мой угодник! Да к черту те выставки! Для меня важнее было, чтобы дети не болели. Ну как я их оставлю? Ванечке всего год!"

"— Ванечка уже ходит сам, чем удивил всех вокруг. Ты его к трем годам и читать, вероятно, научишь. Василий-то лентяй: три года почти, а он лежит, листочки на полянке разглядывает. Художником, наверное, будет. А вот Ванюша…

— Да. Ваня весь в тебя: шило везде, никакой управы, - я уселась обратно к мужу на колени.

Мы все ждали дочь. Причем и в первый, и во второй раз. Я понимала, что двумя детьми дело не закончится, и была не против. Мне было в диковинку и в радость растить детей с мужем, который любит их и балует не меньше, чем я сама. Даже представить не могла, какое это счастье. И понимала, как много потеряли мои сыновья из прошлой моей жизни. Если бы не Борис, что взял их под свое мужское крыло, тяжело им пришлось бы в жизни. Но Бог, как оказалось, был добр ко мне, раз посылал таких людей мне в друзья.

Петербург кипел жизнью, кажется, еще более активной, нежели в прошлый мой приезд сюда. Мы остановились в хорошей гостинице. Я, наконец, перестала, словно наседка, каждый час вспоминать о том, что дети дома остались «сиротами».