Крепостная

Где их черти носили, так никто и не понял. Ровно до момента, когда Фирс, присвистывая, подогнал карету на зимнем ходу аккурат к крыльцу. Сундуков и шляпных, по всей видимости, коробок привязано было на седлах выше крыши. Внутри меня шевельнулся смешок о барине-моднике.

Сначала из открытой двери показалась нога в черных брюках и лакированном ботинке, потом и весь барин. Тонкий, высокий, в черном пальто с воротником из чернобурки, но с непокрытой головой. Темноволосый, с игриво изогнутыми усиками, темноглазый как отец. От матери он точно унаследовал нос и рыхлый подбородок. Эти детали его несколько портили, но все же красавцем его можно было назвать без условий. Он осмотрелся, и я уже приготовилась, что сейчас как раз к выходу отца сделает шаг к дому, и сердца, отягощенные горем, встретятся. Но он повернулся к карете.

И помог выйти яркой, чужеродной в этих снегах, как заморская птичка, барышне в желтой юбке. Ее короткое манто с широким капюшоном из какого-то короткошерстного белого зверька всем давало возможность оценить тонкую талию. А женщинам удивиться крою почти прямой юбки с турнюром-хвостиком. Все они привыкли видеть барышень в кринолинах.

— Петр, - голос барина я услышала позади себя. Обернулась. Хозяин вышел без пальто.

— Батюшка, - молодой человек расстегнул пальто и поднялся на крыльцо. Проходя мимо, он обдал меня таким флером чего-то безумно шипрового, что у меня защипало в горле."

"— Иди скорей сюда, - голос Глаши я услышала уже после того, как она оттащила меня к углу дома, подальше от крыльца.

— Да чего ты? Я так хотела посмотреть на их встречу! – зло прошипела я и уже направилась было обратно к моему месту обзора, но Глаша вцепилась, как клещ.

— Это что за куропатка? – она спросила так серьезно, глядя мне в глаза, будто я и правда должна была знать об особе в манто всё и непременно предупредить ее.

— А я откуда знаю, Глань? Я с тобой все эти дни и на вокзал не ездила. Чего прицепилась? Надо в дом идти!

— Погоди, не торопись. Там чичас без нас их разденут, за стол посадють, кофием напоють, штоб как в Петерхбургах. А потом уж мы будем их, значица, кормить. Мне так Нюрка велела! – описала мне боевое задание Глафира и еще крепче вцепилась, видимо, не доверяя.

Вошли мы в дом через задние двери, проходящие мимо моей комнатки. Горничные должны были сами заселить барина, а Фирс и Нюрка – сами похлопотать, как выразилась Глаша: « по кофию».

— Это хто такая? – прошипела Глаша, как только с улицы мимо нас заторопилась Нюра.

— Невеста барина молодого! Хранцуженка! – только и прошептала Нюра, пробегая мимо нас и обдавая запахом уже забытого мною кофе. Во рту моментально набралась слюна.

— Вот так вот, Надька! Жили, жили, не тужили. И вот вам, добрые люди, хранцуженка.