Крепостная

И даже взял с серебряного подноса второй кусок малинового пирога.

Я ликовала вместе с ним.

Глава 27

Сначала, будто перед грозой, в комнате повисла густая тягучая тишина, а потом… я даже не поняла, кто из гостей начал голосить первым. Клеренс пыталась свалиться без чувств. Петр разрывался между оказанием первой помощи своей якобы французской невесте и истерикой Дарии, решившей уже, что она здесь полноценная хозяйка.

Фирс в дверном проеме застыл как вкопанный, наблюдая за происходящим. А мы с Нюрой, Марьей и прибежавшей на шум Глафирой теснились в коридорчике.

— Тихо! – голос барина остудил пыл Петра и Дарии и поднял из предсмертного состояния очень плохую актрису «Клару».

- Это пока мой дом! Кого не устраивают мои планы, прошу его покинуть. Мебелью нужно заняться. Раз на нее потрачены мои деньги, прошу занести ее в дом. Фирс, Собирай мужиков.

— Осип Германович, я такое терпеть не стану, - Дария встала рядом с хозяином. Похоже, она уже представляла себя хозяйкой дома.

— Пожалуйте, голубушка, не терпите. Я бы и сам не терпел, но это мой сын, знаете ли. Коли вы не против нашего общего проживания в вашем доме, буду рад составить вам пару…

— Что? В моем доме? Там сейчас за хозяина мой старший сын! И я считаю, жена должна приходить в дом мужа! – голос ее звенел, как хрусталь, и недовольство все было обращено именно на Осипа.

"

"— Значит, нам с вами не по пути. Я займусь свадьбой сына, потом буду ждать внуков. Такая радость, что дети решили остаться со мной: будет кому ухаживать за старым отцом, - голос Осипа был бодр и весел. Он получал истинное наслаждение от творящегося вокруг.

— Фи-ирс! - завопила Дария, да так, будто он уже стал ее личным крепостным. - Кликни Михаила, пусть подгоняет коляску.

Ноги моей больше в этом вертепе не будет! – Дария почти побежала в прихожую, где в этот самый момент мужики затащили что-то громоздкое в мешковине.

— Ну вот, одну вытравили. Осталось ишо нашу селедку эту хранцускую выгнать, и заживем как люди, - прошептала мне в ухо Глаша. - Я уж думала, что барин наш и правда души в ней не чает. Гляди, какие на ней сережки! Мелкие, как слезы! Вот я б на ее месте повесила дутые… кольцами: их далеко видать! – причмокнув, словно уже примеряла украшения перед зеркалом, сообщила Глаша.

— Надя, там… - голос Фирса за моей спиной несколько напугал: он ведь только что был здесь, а уже зашел с черного входа.

— Что, Фирс? Помочь чего? – я заторопилась к нему, вспоминая, где мой полушубок.

— Не-ет, Надя. Там к тебе пришли… просють позвать на улицу, - он махнул рукой в сторону двора и быстро вышел.

Благо подруги мои разлюбезные не услышали нашего разговора, досматривая «кино» про барина и его окружение. Потому что, когда я вышла, среди мужиков, снующих по двору с мебелью, увидела Евгения.

— Здравствуйте, Надя.