Красный вервольф

И черные когти, вооот такие!

— Сначала с кладбища ледяной туман наполз, а потом они появились, и началось…

— Говорят, что капище какое-то на кладбище раньше было…

— Серебряные пули нужны, се-ре-бря-ны-е!

— А может волчья голова не настоящая? Может, прикидывался просто…

— …ничего не говорят, ничего не рассказывают, государственная тайна!

Я присел на свободный табурет у стойки. Бармен вопросительно взглянул на меня.

— Шнапс, — сказал я и кивнул. Тот поставил передо мной рюмку, набулькал в нее прозрачной жидкости. И тут же потерял ко мне интерес.

Ну, с маленькой победой, дядь Саша.

Я залпом хлопнул немецкое пойло, занюхал рукавом. Мысленно пожал себе руку. И еще раз помянул добрым словом Яшку. Надо будет его найти и узнать, как у него дела.

И вернулся за стол к графу, чтобы тот не начал нервничать, что меня что-то долго нет.

Гулеванить герр граф изволил где-то до часу ночи. После полуночи язык и ноги у него начали заплетаться, еще через пару стаканов он склонился к моему уху и пробормотал.

— Герр Алекс, боюсь, что я вынужден просить вас меня проводить…

Нести его, к счастью, не пришлось. Шагал он нетвердо, но все-таки сам. Мурлыкал песенку про Лили Марлен, даже пытался пританцовывать. Я довел его до дверей дореволюционного особняка, где он занимал один весь второй этаж. Убедился, что с лестницей он справился — его окна засветились.

И почапал домой. Запоздало подумав, что надо было выпросить пропуск что ли, а то будет глупо как-то, если меня сейчас заметет патруль и посадит в карцер до выяснения.

Не замел. Голова была ясной. Настроение…

Я обдумывал это как раз в тот момент, когда подходил к дому. Шел я дворами, тихонько. Понятно, что если попадусь, уже утром граф меня из застенков вытащит, но ночевать в карцере — то еще удовольствие.

Почти дошел. Уже шагнул за угол дома, к крыльцу. Но замер, услышав шум двигателя.

В наш двор со стороны Детской въехала машина. Фыркнул двигатель, и здоровенный черный мерседес замер у зеленого крыльца.

Машину эту я знал. И даже сегодня ездил на ее заднем сидении.

Это был мерседес Алоиза.

Глава 20

Первой мыслью было, что гестаповец приехал сюда по мою душу. Я слышал, как они с графом обсудили меня на повышенных оборотах, кажется, приятели даже рассорились из-за моей персоны. И перед тем, как выйти, Алоиз наградил меня настолько многообещающим взглядом, что ежу понятно, что подозрений своих он не оставил. Даже наоборот — только еще сильнее в них утвердился.

Так что с него станется — устроить все так, что завтра мое тело всплывет в Великой, и никаких подозреваемых, никакого расследования… Мол, все видели, что он был пьян, решил искупаться, напоролся на арматурину взорванного моста — их еще не все из реки достали — и, как результат, погиб.