Красный вервольф

Умри, но работу сделай!

На самом же деле, в комендатуру мне нужно было по совсем другому делу — выяснить, куда дели Наташу. Дирижировал облавой лысый Юрген, а это разведка, а значит… Да черт его знает, что значит. Надо развесить уши и слушать, что говорят в кабинетах и коридорах.

Я прислонился к стене рядом с окном, положил на руку на перевязи картонную папку и уткнулся в нее так, будто зачитался прямо на ходу, и ничего вокруг не замечаю. Через приоткрытую дверь кабинета был слышен разговор троих фрицев. Обсуждали они только что произошедшее на площади. Горячая тема, сейчас все ее будут обсуждать.

— Не понимаю я этих русских, — ленивым баском говорил один. — Зачем они уже второй раз покушаются на герра графа? Вот что им граф? Можно подумать, на площади не было других достойных целей!

— Ты бы язык-то не распускал, Мартин, — второй голос был знакомым, кажется этот тип был вчера в офицерском клубе. — Может это вовсе и не в графа стреляли.

— Ты сам-то веришь, что не в графа? — послышался голос басистого.

— Да, там больше не в кого было, — присоединился к разговору третий. Голос противный такой, сразу почему-то представляется прилипчивый толстяк с чемоданом ненужного барахла, которое он пытается тебе впарить.

— Мне кажется, мы зря с вами переливаем из пустого в порожнее, — опять второй, который знакомый. Только вот убей не помню, кто. Точно не этот лысый Юрген, его голос я теперь навсегда запомнил. — Допросят снайпершу, вот все и узнаем.

— Так это еще и женщина стреляла? — пробасил первый.

— Ее уже взяли, так что скоро мы все узнаем…

Больше ничего интересного за этой дверью я не услышал, так что пришлось поправить очечки, рассеянно закрыть папку и топать дальше по коридорам комендатуры. Кто-то здесь обязательно должен проболтаться, где именно держат Наташу. Брал ее Абвер под руководством Юргена. Но притащить ее могли куда угодно, мест для содержания заключенных фашисты в Пскове устроили массу. И Наташа могла оказаться где угодно — в шталаге-372, в Завеличье, в Песках, в больнице, которую тоже превратили в тюрьму. В любом из десятка укрепленных подвалов… Спрашивать напрямую нельзя. Нет, можно, конечно, изобразить на лице праведный гнев и потребовать, чтобы мне устроили свидание со снайпером. Мол, она меня почти убила, хочу в глаза ей посмотреть, сучке… И граф даже, скорее всего, оценит порыв и развернет бурную деятельность, чтобы меня привели в те застенки, где держат Наташу. Вот только нельзя, чтобы кто-то из фрицев видел нашу встречу. Наташа ведь наверняка не постесняется обложить меня по матери, и будет несложно сделать вывод, что мы знакомы. Потому что мой «друг» из гестапо тут же сделает стойку и примется раскручивать эту ниточку. А потом… В общем, плохая идея — проявлять явный интерес.