Красный вервольф

— Фух… — с некоторым облегчением выдохнул я. — Ну, дурка — не концлагерь. Раз живой, значит вытащим.

И рукой махнул. Очень легкомысленно. Даже слишком.

Глава 25

Я стоял на кухне и смотрел, как на сковороде шкворчит яичница. Решил расстараться в честь своего второго законного выходного — завтрак себе сгоношить полноценный. И Злата как раз поделилась свежими яйцами, когда рассказывала, что случилось в городе, пока я по лесам бегал. Склад Тодта сгорел начисто, и по этому поводу утром всех выгнали на площадь и жабомордый Черепенькин долго разорялся на тему законопослушности и дисциплины. Сообщил, что все виновные уже пойманы и наказаны. Ну да, пойманы… Рыжий Степан ранним утречком сидел и курил на крыльце с чрезвычайно довольным видом. Явно перед этим считал денежки, только это действие доставляет ему такое удовольствие.

С другой стороны, это вполне может быть уловка. Мол, подумают виновные, что всех поймали, расслабятся, и вот тут-то их и сцапают.

Еще по городу поползли слушки про оборотня-мстителя. Теперь уже не среди немцев, а по рынку, среди местных. Немцы как раз-таки эти убийства со спецэффектами всеми силами старались скрыть.

Слухи — это хорошо. Чем больше шумихи, тем больше путаницы…"

"— О, Саша! — раздался от двери голос Марфы. — А что это ты прошлую ночь дома не ночевал?

— Так вроде не школьник уже, чтобы перед вами отчитываться, а? — хохотнул я.

— Ты мне это дело брось, Саня! — Марфа уперла руки в боки, явно нацеливаясь на разборку. Вот, бл*ха, только этого еще не хватало!

— Да бросьте, ну что вы в самом деле? — примирительно протянул я. — Личная жизнь у меня. Может даже любовь на всю жизнь. Давайте я вам лучше денежки принесу за комнату.

— Личная жизнь у него… — пробормотала Марфа слегка недовольно. — Личная, понимаешь…

Развернулась, чтобы выйти, но вдруг повернулась обратно.

— Ох, совсем голова пустая стала! — она хлопнула себя по лбу. — Письмо же тебе принесли вчерась! А ты гулеванил где-то…

Она сунула мне в руку мятый треугольник и торопливо почапала из кухни.

Подписано «Саше Волкову». И больше ничего.

— А принес-то кто? — спросил я ей вслед.

— Малец какой-то, не знаю я его, — отозвалась из коридора Марфа.

Хм, письмо… Интересно даже, кто это мне может письма писать…

Я развернул треугольный лист сероватой бумаги. Всего несколько строчек.

«Шалтай-болтай сидел на стене того самого дома, в котором волк прыгнул в первый раз. Скучно, даже радио только что выключили».

В первый момент опешил. Что за галиматья такая? Хотя… Стоп. Во дурак. Шифровка же.

Шалтай-болтай — это лысый Юрген. Дом, где волк в первый раз прыгнул… Волк. Первым трупом с вольфсангелем на лбу был Гогензайм из Аненербе. И разложили мы его в полузарваленном доме тут неподалеку. А радио… Ну да, точно.