Красный вервольф

Я увернулся от сбитой из жердей лестницы и, не дожидаясь приглашения, полез наверх.

— Эй, ну что за дела, братцы? — я скривил удивленную и даже обиженную физиономию. — Да свой же я! Советский! Что вы за оружие-то схватились?

Одного я уже видел, давешний конопатый в телогрейке. А две другие рожи незнакомые. Вид у них типично рабоче-крестьянский, робы черные, кепочки. Но рожи серьезные, прищур у обоих такой подозрительный.

— Шагай давай, не дергайся, — хрипло сказал один из них и снова заперхал. Второй стоял с прямой спиной, как шпалу проглотил. Здоровый, кстати, этот молчаливый черт. Перхающий курильщик почти на голову его ниже.

— Куда идти-то? — спросил я, лениво поднимая руки вверх. Злить этих ребят, кто бы они там ни были, мне не хотелось. Все-таки на одной стороне воюем, работа у них нервная.

— Вперед иди, — сказал конопатый и подтолкнул меня в спину винтовкой. — Поговорить с тобой хотят.

«Как все устаканится, леща тебе пропишу, рыжая морда!» — беззлобно подумал я. Снаружи было хорошо после душной затхлой ямы. Дневная жара слегка отпустила, стало прохладнее, комары, правда, активизировались, да и хрен с ними! Между деревьями чуть в отдалении горел костерок, вокруг него восседал десяток темных фигур, с энтузиазмом работающих ложками. А еще подальше, за брезентовой «ширмой» кто-то даже песенку пел, подыгрывая себе на чем-то струнном.

Куда меня ведут, ежу было понятно. Обратно в ту же землянку. Что там «Благородие» еще спросить меня хочет? Время у меня было доработать легенду. Еще кучу деталей придумал. Буду стоять на своем и попробую даже надавить на капитана. Авось, прокатит?

Краем глаза видел, как Наташа стоит чуть подаль, прижав кулачки к груди. Волнуется девка. Ну хоть кто-то за меня беспокоится в этом новом-старом времени.

Завели внутрь. В этот раз конвойные не вышли, а остались в землянке. Будто, ждали скорого приговора на мой счет, по законам военного времени, так сказать. Похоже, что дело пахнет керосином. Я огляделся, прикидывая пути отхода.

За столом на лавке восседает командир, а рядом с ним чернявый тщедушный тип с мордой пронырливого хорька. Глазки-бусинки меня буравят, будто я насолил ему сильно. На петлицах по три кубика, старлей значит. Наверное, заместитель командира отряда. Но на обшлагах гимнастерки пришита красная звезда. Да и петлицы с кубарями — синие. Форма политсотатва. Вовсе не старлей это получается. А политрук. Сейчас у них общевойсковых званий нет. Политрук он и в Африке политрук. Похоже теперь вопросы будет задавать он.

Меня усадили все на тот же пенек.

— Здравствуйте, товарищи, — чуть ухмыльнулся я, изображая беззаботный вид. — Хотелось бы уточнить на счет ужина.