Красные волки

Лейтенант Лукашенков отставал за счет более долгого выравнивания прицела и на три мины напарника успевал послать только две свои. Тем не менее мины ложились одна за другой точно в скалы, и уже видны были разрушения наиболее хрупких пород. Над скалами образовалось густое и непреходящее облако пыли. Наверное, и в логове бандитов стояла такая же пыль, и дышать было нечем. Восьмидесятидвухмиллиметровый фугас имел мощную разрушительную силу. Выжить после такого обстрела можно, если с головой закопаться в самый дальний угол, но вести бой и сопротивляться уже намного сложнее. Даже после обстрела человек бывает, как правило, в состоянии паники. Он смутно понимает, что выжил, счастлив одним этим и панически, двумя руками, до судороги в пальцах, цепляется за свою жизнь и не готов, как было совсем недавно, умереть в бою, потому что только что вот пережил смерть. После такого обстрела даже самые стойкие и опытные бойцы теряют голову. Не случайно на любой большой войне каждое наступление начинается с артподготовки. И не только потому, что она отрывает передовые части от тыловых, она еще и разума лишает того, кто под нее попал[16].

Капитан Шереметев внимательно смотрел, как стремительно опустошается первый ящик с минами. Второй ящик был с минами осколочными, предназначенными для уничтожения живой силы, и серьезный урон скалам и камням, соизмеримый с уроном от фугасных мин, ими нанести невозможно. Когда в запасе оставалось всего четыре мины, Григорий Владимирович вытащил переговорное устройство и вызвал всех командиров взводов:

– Начинаем выдвижение. Они, если еще живы, сквозь пыль все равно ничего не увидят. Соблюдать осторожность. В зону обстрела не соваться.

Он перевел бинокль в самую дальнюю сторону, проверяя линию окружения. Линия колыхнулась почти сразу и пришла в движение. Передвигались солдаты бегом, и расстояние до скал быстро сокращалось.

– Толик, последние четыре фугасные, и все, – отдал капитан команду Лукашенкову.

Тот кивнул, одновременно прижимая ладони к ушам. Полетела очередная мина. Шереметев тем временем связался с Медведем:

– Василий, у нас фугасные кончаются. Продолжай стрелять, но следи за цепью. Как только цепь приблизится, обстрел прекращай.

– Да, Гриша, я слышал твою общую команду. Смотрю за цепью в бинокль.

Все было сделано правильно и сработано точно, как в хорошо отлаженном часовом механизме. Стрельба прекратилась с последним фугасным зарядом. Лейтенант Лукашенков радостно засиял оттого, что уши его могут отдохнуть. Хотя он и закрывал их ладонями, грохот все равно сильно доставал, даже голова кружилась[17].

Второй миномет продолжал «работу». Но старший лейтенант Медведь не отрывал, видимо, глаз от бинокля и вовремя дал команду прекратить обстрел.