Куплю свое счастье

Обломинго, товарищи!

- Слушай, неужели она была с Феликсом?

- Тебя тоже удивляет?

- Ну, да…

- Без «ну», Илона, без «ну»…

Да уж. Ася, Ася… теперь придется предложить тебе не десять миллионов, а пять.

И… что ты там говорила насчет мужа? Реально есть муж?

Пожалуй, стоит натравить на нее Павла, более душевно.

Или не Павла?

АСЯ.

Меня всю трясет.

Дура, просто дура! Почему я решила, что с таким как этот Роман Вишневский все прокатит?

Владимир Владимирович сидит на моей кухне, прихлебывает остывший уже кофе, тоже недоволен, сокрушается.

- Да, Асенька, втянул я тебя… Но я уверен был, что все будет тип-топ! Не сообразил, что этот... окажется таким прошаренным, что он все-таки… извернется.

- Это я виновата, Владимир Владимирович…

- Да что ты меня, по отчеству? Слушать тошно… как деда старого. Зови просто, Володя…

- Мне неудобно.

- Неудобно сама знаешь что.

- Что? – удивленно вскидываю брови, и тут же краснею, понимая, что он имеет в виду просто тупую шутку.

- Спать на потолке, вот что. Плесни горяченького что ли? Ой… прости… я ж отвлекаю, наверное. Ты с дитем, а я…

- Не отвлекаете.

Молчу о том, что отменила сегодня двух учеников, и мимо меня прошли три тысячи рублей. Это так, к слову.

Владимиру Владимировичу об этом знать не обязательно. Он ведь на самом деле хотел помочь.

Смотрю на него и вспоминаю нашу с Левой свадьбу.

Помпезного ничего не было, конечно, но был ресторан, красивое платье, и тамада.

Левин друг был тамадой, он - Владимир Владимирович Утин.

Это не шутка! Его реально так зовут! И он всегда ухмыляется, когда кто-то спрашивает – как с таким именем, отчеством, да еще и с фамилией живется?"

"- Хорошо живется. Я же, так сказать, из простых. Мент. Как любят у нас говорить. А с таким ФИО меня, как ни странно опасаются и свои и… чужие. Обидеть Владимира Владимировича Утина – это, знаете ли, не смешно. А вдруг я не спроста такой вот… ВВУ? Почти ВВП? Ну и… в любой момент же могу устроить скандал, мол, притесняют меня, потому что… Утин!

Он веселый, простой мужик, человек дела и слова. Если он обязался помочь, значит поможет.

Только мне, как всегда, просить стыдно.

Поэтому я ничего не рассказываю ему про Гену и про то, что он у меня деньги забрал.

Неудобно. Неловко.

Я ведь, получается, за Гену вышла через полгода после смерти Льва. Была уверена, что друзья его меня не поймут. Не потому, что обязана всю жизнь страдать и помнить, но… хотя бы год?

Господи…

Варю Владимиру новую порцию кофе и думаю.

Мне всего тридцать два. А сколько я уже ошибок наделала в жизни?

Много. Увы, очень много.

И как разгребать?

Разливаю кофе по чашкам, ставлю на стол. Добавляю молоко, сахар. Достаю новую порцию печенья – мы сами с Маруськой печем, домашнее, выходит дешевле чем покупать, да и пока на кухне возимся – о многом поговорить успеваем.