Ты - моя ошибка

Ульяна брала меня за руку, готовила мне ужин и рассказывала обо всем, о чем только можно и нельзя. Она в один миг создала целый мир, окрасила его в разные цвета. Я никогда не видел столько цветов. Впервые чувствовал себя причастным к этому миру.

Обычно после секса девушки перестают меня интересовать. Я их отталкиваю. Отношения не сочетаются с балластом. Однако по какой-то неведомой причине, оттолкнуть Ульяну не мог. А может и не пытался…

Даже сейчас…

Я смотрел ей вслед и искренне не понимал, что происходит, что будет происходить дальше. В мыслях крутились слова отца, его взгляд, стальной голос. Ураган сжирал каждую клетку в груди, я едва дышал.

Комната.

Слишком тихая, слишком темная.

Мама на фотографии. Улыбается.

Я убил ее…

Руки Ульяны…

И ее я тоже убил.

Отец прав. Я – ошибка. Для всех.

Глава 40 – Никита

Что-то пошло не так. Ринг перестал вышибать из меня силы, я начал проигрывать и ощущать кровь на губах. Однако ни черта не помогало. Впервые, переступая порог квартиры, накатывало вдвойне. Что-то сжималось в груди. Какая-то дикая глупость, как у мотылька, который зачем-то летит к огню или в окна к людям. В конечном итоге он все равно умрет. Под кожей, тем самым непонятным органом, я тоже знал финал своего полета. Знал с детства, и сейчас вдруг остро почувствовал себя проклятым мотыльком.

Ульяна не вернулась. Собственно, ожидаемо. У девушек должна быть гордость, а Ветрова далеко не дура. Мы помогли друг другу, мы развлекли друг друга, и хватит.

Я не думал о ней. Она мне не нужна. Секс – однообразное развлечение. Сейчас мне не хотелось секса. Хотелось убежать, и я убегал. Пытался. Каждое гребенное утро. Приезжал на вершину склона и мчал вдоль лесной тропинки, пока силы окончательно не покидали. Пока ноги не начинали гудеть от боли, а сердце лихорадочно отбивать в перепонках.

Мне никто не нужен.

На этой неделе я не был в универе, зато успел сразиться в четырех боях, срубить бабла и проиграть в пятницу. То был лучший бой, лучшая боль. Впервые за последние пять дней я смог вдохнуть полной грудью. Однако эйфория свободы продлилась недолго. Стоило только доковылять до дома, переступить порог и очередной порыв, острой стрелой вонзился в грудную клетку.

Когда придумают лекарства от душевных терзаний? Чем занимаются великие умы? Почему в этот раз мне стало хуже? Отец ведь ничего нового не сказал, но почему я, твою мать, медленно подыхаю…

Ночевать пошел на крышу. Взял с собой одеяло и подушку. Ключей не было, но я умело пользовался инструментами, так что с замком проблем не возникло. Оказавшись наверху, я подставил лицо под холодный ветер, вдохнул полной грудью и вскинул голову к черному небу. Срывался снег. Большие белые хлопья падали мне на волосы, одежду, руки.