Ты - моя ошибка

Мерзость.

Послей этой встречи, появилось вязкое ощущение в грудине, словно Ульяне я нужен в этот непростой период жизни. Но ощущение благополучно исчезло. Потому что день не заканчивается одной неожиданной встречей, ему подавай две. Где есть Митин, улыбка Снежинки и ее подруга. Они прогуливались втроем вдоль бульвара, вряд ли заметили меня, да я бы и сам не заметил, если бы случайно не столкнулся с велосипедистом. Повернулся, чтобы высказать и поник.

Все. Конец драмы. Скромная девочка из снега и холода ушла в другое царство, теперь у нее новый мужик, теперь она с ним будет засыпать на одной подушке.

Этим вечером я напился. Сильно. До тошноты. Пока не отрубился на полу своей хаты. Этим вечером я осознал каждой клеткой тела, что творилось со мной. Дело было далеко не в сексе. Мне тупо нравилось быть рядом со Снежинкой, смотреть на нее, заботиться о ней. Я никогда и ни о ком не заботился. Никто и никогда не заботился обо мне.

Все сломалось. Я хотел эту девчонку. Я не мог спать в гребанной кровати. Не мог находиться в своей квартире, не мог идти в универ. Все вокруг кричало: тебе нужна она. А я кричал – ни за что. Мне никто не нужен. Меня давно затянуло в бездну. Я давно сдох.

Но Ульяна заставляла работать мои рецепторы, она будто проникла в самую глубь, взяла мое сердце и вытащила его наружу. Расковыряла из опилков сраный орган. Вдохнула в него жизнь. А я дурак и поверил. Не сразу. Только лежа на полу в кромешной тьме.

Однозначно я понимал, что чувствую. Теперь понимал. Поздно понял.

* * *Через несколько дней, мне позвонил отец. И, пожалуй, это был самый неожиданный звонок. Однако я не взял трубку. Пошел он к лешему, и без него трудно дышать, хоть легкие разрывай. Зато я наконец-то принял решение, вернуться на учебу. Сколько можно заниматься бичеванием? Столько лет жил с ранами, какая разница теперь? Что изменилось-то?

И вот с боевым настроем, с мнимой улыбкой на лице, заявился я в уник. Прошел по шумным коридорам, столкнулся со знакомыми ребятами. Даже примирился с Филатовым, хотя губы он дул знатно. Но стоило нам пойти на обед, как очередная неприятность подкралась тенью – Ульяна с Игнатом. Они вышагивали рядом, казалось, еще немного, и этот умник коснется ее руки. А как он смотрел на Ветрову, с каким пожиранием.

Я хотел отвернуться, но тут и Снежинка заметила меня. Улыбка сползла с ее прекрасного личика, в глазах сверкнули, казалось искры тепла. Меня передернуло. Ток ударил по позвонку, задевая каждую, гребаную, косточку.

- Пошли, - сказал я Роме. Развернулся и поплелся прочь, в сторону столовки. Я, итак, тосковал. Да, теперь это слово можно произносить вслух, но лучше конечно, не говорить. Не разбивать и без того броню, покрытую трещинами."

"Минус еще одна неделя. Я даже часы посчитал – сто шестьдесят восемь.