Ты - моя ошибка

Даже мелкому пытался донести, что не бабки делают мужика мужиком, однако он явно не понял. Что ж, порой надо самому упасть в гребаную яму, измазаться в грязи, чтобы понять, какой ты дебил и что мир неожиданно перестал быть розовым. Особенно в возрасте пубертатных, там, в принципе понимание приходит странным образом. По себе помню.

Стоило Ване покинуть тачку, как у меня щелкнул спусковой крючок. Я поглядывал на Ульяну в зеркало, и все бы ничего, но как она произносила мое имя. Ух! Мороз по спине и тяжесть в паху. Давно такого яркого желания не было. Хотелось завалить девчонку, попробовать ее во второй раз.

Уверен, после – отпустит.

Так что хлопнул дверью и дал по газам. Снежинка сперва не поняла, а потом резко начала ерзать по сидению, задавать вопросы, ну а я старательно делал вид, что не слышу. Она закричала, нет, завопила обезумевшей кошкой.

– Эй! – дал по тормозам. Остановился посреди дороги, позади сигналили машины, кто-то орал в окно какой я урод и трехэтажные сверху.

– Выпусти меня! Какого черта? – Снежинка взмахивала ресницами, грудь ее поднималась и опускалась, а губы, казалось, заливались алым цветом.

В ней однозначно что-то было, что-то такое, да я и сам объяснить не мог. Вставляло, хотелось стянуть одежду и согнуть ее. Слушать стоны вместо воплей.

– Ты думаешь, я глухой? Сейчас какой-нибудь умный дядька выйдет из дорогой тачки и набуцкает меня за то, что создал пробку.

– Пусть станет в очередь! Потому что первой буду я! – заявила уверенно девчонка. Из нее будто искры сочились, яркие, притягательные. Медленно кружили вокруг и падали на плечи, волосы.

– Ролевые игры? – усмехнулся, выдавая улыбку. – Плетка или ремень?

– Ты больной?"

"– Неизлечимо, – кивнул, поражаясь тому, с какой легкостью строится наш диалог.

Обычно девчонки либо боятся, либо ублажают. Эта же успела совершить второй акт, а с первым случился перевес. Из-за секса она почувствовала себя смелей. Наивная дурочка.

– Я не буду с тобой спать, если ты думаешь…

– Я на насильника похож? – в окно постучали. Качок с татухой на всю шею. Прям Вин Дизель воплоти. Ульяна подпрыгнула, глянула и, кажется, в этот раз она все же испугалась.

– Что он хочет? – спросила осторожно девчонка.

– По морде мне дать, что ж еще.

– К… что? – уверенность исчезла, появилась паника. Мне нравилось наблюдать, как меняются эмоции на лице Снежинки. Она походила на ненормальную погоду, когда после знойных тридцати падает снег.

– Обработай мои раны, самому будет сложно. Тогда все останутся живы: я и этот дебил за окном.

– Никита… – ух, до чего трепетно прозвучало мое имя из ее уст. За последние несколько лет я слышал его много раз от девушек, но сейчас звучало иначе: словно совместили сладкое с соленным, горький шоколад и острый перец.