Леди не копают могилы

***"

"Слезы, бегущие по щекам и скатывающиеся по подбородку вниз, намочили ночную сорочку на ее груди. Ди отложила перо, встала из-за письменного стола и с раздражением сдернула с себя влажную вещь через голову. А затем, отшвырнув ее в сторону, прошлепала босыми ногами к кровати и легла в постель прямо так, обнаженной. Забралась под одеяло и, сжавшись в комок, обняла себя за плечи.

Постель была холодной, несмотря на то что за окном еще не кончилось лето. Холодная и пустая.

Закрыв глаза, Диана провела ладонями по плечам, представляя, что это Марко обнимает ее. Она помнила его руки — теплые, нежные, чуткие.

Его поцелуи, его голос, его смех...

Он умудрился влезть к ней под кожу так крепко, что Ди могла представить его лежащим рядом до мельчайших подробностей. И не надо больше ничего. Не нужно даже заниматься любовью. Не нужно ничего говорить. Просто быть рядом.

Думает ли он о ней так же часто, как она о нем? И что вспоминает? Их близость и взаимную нежность? Или же ее злые слова, что она и не взглянула бы в его сторону, знай изначально, что он несвободен?

Нелепо звучит. Будто он женат и прятал от нее все это время жену и семерых детей…

Диана зажмурилась до боли в глазах и, крепче сжав руками плечи и прижав колени к груди, попыталась поставить себя на его месте.

Что Марко почувствовал, когда она сказала ему, что для нее важен его статус, а не он сам? Что испытал, когда Ди явилась к нему в кабинет, нацепив на себя вещи и украшения, купленные ей ее богатым отцом?

Стыдом затопило до кончиков пальцев. А слезы хлынули с новой силой.

Какая же она дура. Господи, какая дура…

Когда Ди узнала правду, ей стало страшно, ей стало больно, ей хотелось рвать и метать, кляня судьбу за то, что та привела к ней совершенно неподходящего человека.

И в итоге она вывалила все свое отчаяние на того, с кем судьба поступила гораздо более жестоко.

Диана снова думала только о себе. И в тот момент поддалась первой инстинктивной реакции: найти виноватого в своих бедах, чтобы сбросить с самой себя груз ответственности.

Она сделала ему больно.

И сейчас, лежа в пустой холодной постели и оплакивая свою первую настоящую любовь, Диана вдруг поняла, что больше, чем быть с ним, она хочет, чтобы ему больше никогда не было больно.

Глава 2

— Что-что? — ошарашенно переспросил Гордис, будто ослышался.

Диана застала его в коридоре, как и всегда, лично протирающим пыль с драгоценного оленя леди Гарье. Кого другого спросить — просто-напросто не придумала. Это же вездесущий старик, служащий в доме десятки лет. Кому, как не ему, знать, каким образом лучше подступиться к хозяйке?

Когда Ди подошла, поздоровалась и вежливо спросила, может ли она получить от него совет, дворецкий даже приосанился и милостиво разрешил ни в чем себе не отказывать.